Когда им удалось вырваться из кольца желающих выразить свою радость будущей семейной паре, лучшим выходом стало бегство обратно в дом. Тем не менее отец вовремя опомнился и гостеприимно распахнул двери жилища перед собравшимися. Люди тут же наводнили дом. Огромный обеденный стол в мгновение ока был забит до отказа. Откуда-то появилось вино, легкие закуски, фрукты.

Виновников торжества, естественно, позвали еще раз прослушать пожелания и поздравления. В их честь один за другим звучали замысловатые тосты, в которых гости упражнялись в красноречии, на всякий лад склоняя слова «счастье», «верность», «согласие», «нерушимый союз». Все выглядели довольными. Братья легко нашли общий язык с соседями по столу. Жак в уголке разговаривал с месье Бонтуроном, который хотел знать как можно больше о новых родственниках. К счастью, на празднике все находились в веселом состоянии и влюбленным удалось незаметно уйти. Ирен повела Жанлена в свою комнату. Там они уселись на полу, а на кровати разложили стопки фотографий. Она рассказывала жениху о своей семье, о маме, о жизни в родительском доме.

— У меня не получается вспоминать о своем детстве с радостью, — говорила Ирен, держа в руках один из немногих семейных снимков. — У нас с отцом всегда существовало напряжение, холодок в отношениях. Хотя сейчас, кажется, он постепенно начинает оттаивать. Наверное, с возрастом научился быть терпимее.

— Твоя ситуация прямо противоположна моей.

Мы с Жаком вспоминаем детские годы как самую счастливую и беззаботную пору. Нас баловали, ни в чем не отказывали, относились снисходительно к нашим шалостям. Я помню веселые семейные торжества, когда приезжали родственники и все собирались за одним столом. Отец произносил речь, которая, если учесть его адвокатское образование, всегда блистала безупречностью. Он говорил о том, как важно не утратить со временем родственные связи, как порой это бывает тяжело. Но, по его мнению, нужно идти на компромисс, договариваться, прощать друг друга. Я верил в искренность слов, произносимых из года в год. Пока мы с братом не оказались на перепутье, измученные нелюбимым делом и притесняемые угрозами отца. И, как только наша жизнь стала развиваться не по сценарию, задуманному месье Тартавелем, он без лишних сожалений отрекся от нас, выбросил из семьи, словно каких-нибудь недостойных, совершивших страшное преступление против своих близких. Со стороны кажется, что это не больно, не тяжело. Если бы со мной рядом не было Жака, я, наверное, сошел бы с ума от одиночества. В повседневной жизни нечасто вспоминаешь о родных людях, но, когда начинаются праздники, созданные для отдыха в семейном кругу, становится грустно. В первое Рождество вдали от родительского дома мы никак не могли привыкнуть к мысли, что теперь постоянно обречены находиться в изгнании. Со временем, конечно, переживания притупились.

Сейчас я просто мечтаю увидеть маму, обнять ее, посидеть со старшими братьями за кружкой пива. У них давно появились дети, а мы ни разу не видели своих племянников и племянниц. Я готов перешагнуть через гордость, забыть обиды и позвонить. Но примет ли этот жест отец? Я боюсь, что он захлопнет перед нами дверь, и тогда дороги назад уже не будет. А так остается надежда на лучшее.

Ирен молча обняла его, выражая этим жестом свою поддержку.

— Ты был хорошим сыном, просто твой отец предъявлял слишком высокие требования. Я уверена, что он уже не один раз пожалел о вашем разрыве. Не нужно больше ждать, наберитесь смелости и сделайте первый шаг.

Жанлен не успел ей ответить, так как в дверь громко постучали. Получив разрешение войти, перед ними предстал довольный месье Бонтурон.