— Нет, потому что им приходится иметь дело с выдающимся умом, — вызывающе сказал Кромвель.

— Когда же ты остановишься? — требовательно спросила Маргарет.

— Когда банк Кромвеля станет таким же большим, как банк «Уэллз Фарго», а меня провозгласят королем Сан-Франциско, — сказал он с угрожающим блеском в глазах.

Она знала, что спорить с братом бесполезно. Не ставя его в известность, она в течение многих лет спокойно переводила активы, не спеша и понемногу, в банк «Уэллз Фарго», где ему никогда не удалось бы обнаружить их. Дорогие ювелирные украшения, приобретенные ею, лежали в надежной сейфовой ячейке банка. Если произойдет самое страшное, если брата схватят и повесят, она уедет из Сан-Франциско, отправится в Европу и будет жить в роскоши, пока не найдет богатого и титулованного мужа.

Они подошли к автомобилю, Яков помог сестре сесть на место водителя. Самоуверенность переполняла Кромвеля, когда он заводил машину. Опасность, подобная кораблю, плывущему в бурном море на всех парусах, опьяняла его, как наркотик. От мысли о том, как перехитрить правоохранительные органы на западе еще раз, его лицо сияло, как у религиозного фанатика, который только что стал свидетелем чуда.

Никто из них не обратил внимания на мужчину, сидевшего на скамейке около машины, одетого как рабочий; на коленях он держал ящик с инструментами и небрежно курил трубку.

Глава 29

Поезд доставил Белла в Сан-Франциско в восемь часов утра. В девять часов он встретился с Кертисом, Бронсоном и пятью его агентами. Все они сидели вокруг огромного стола в конференц-зале, который был в два раза больше стола в офисе в Денвере. Белл смертельно устал, раны еще беспокоили его, но он не обращал внимания на боль, как и всегда прежде, и держался браво.

— Джентльмены, — начал он, — сейчас, когда нашим подозреваемым номер один является Яков Кромвель, мы собираемся вести наблюдение за ним и его сестрой Маргарет все двадцать четыре часа в сутки.

— Это значит — следить за каждым их движением за пределами дворца на Ноб Хилл, — добавил Бронсон.

Один из агентов поднял руку.

— Сэр, нам нужны будут фотографии для опознания, так как большинство из нас не имеет ни малейшего представления о том, как он выглядит.

Бронсон поднял со стола объемистую папку.

— Их фотографировали, когда они были в городе или где-то в окрестностях.

— Кто их снимал? — спросил Белл.

Бронсон улыбнулся и кивнул на одного из своих агентов.

— Присутствующий здесь Дик Кроуфорд — блестящий фотограф.

— У Кромвелей не вызвал подозрений фотограф, который крутился около них и снимал? — спросил Кертис.

Бронсон кивнул Кроуфорду.

— Дик, расскажи всем, как ты снимал, чтобы они всё правильно поняли и не волновались.

Кроуфорд, мрачный человек с маленькой челюстью, кустистыми бровями и лысым черепом, заговорил серьезно, без малейшего намека на юмор:

— Я был в комбинезоне и нес ящик с инструментами, в котором с одного конца было сделано отверстие для объектива камеры. Мне оставалось всего лишь опустить руку в ящик, настроить фокус и сделать снимок. Они так ничего и не поняли, ни разу даже не посмотрели в мою сторону. — Затем он поставил камеру на стол и объяснил, как ею пользоваться: — Перед вами специальная камера полного обзора с моментальной настройкой фокуса фирмы Кодак, которая дает возможность получать фотографии размером с почтовую открытку.

Пока Кроуфорд рассказывал, Бронсон раздавал фотографии Якова и Маргарет Кромвель.

— Обратите внимание, что снимки удивительно четкие, — продолжал Кроуфорд.