— Судя по тому, что ты рассказал мне, это будет нелегко. У тебя слишком мало доказательств, чтобы открыть дело. Адвокат защиты просто уничтожит тебя как свидетеля обвинения. Он высмеет твое опознание человека, одетого как женщина, заявив, что это невозможно. Без второго свидетеля или отпечатков пальцев ты будешь напрасно сражаться, и твое дело будет проиграно.

Белл уставился на Ван Дорна ледяным взглядом.

— Вы предлагаете мне отказаться от расследования?

Ван Дорн бросил на него сердитый взгляд.

— Ничего подобного я не предлагаю. Только указываю на факты. Ты прекрасно знаешь, что в агентстве это дело номер один. Мы не успокоимся, пока Кромвель не окажется за решеткой.

Белл осторожно дотронулся до головы сбоку, словно хотел проверить, на месте ли еще рана.

— Как только мне удастся связать все концы здесь, в Денвере, я немедленно возвращаюсь в Сан-Франциско.

— Могу организовать команду агентов в помощь тебе. Стоит лишь попросить.

Белл отрицательно покачал головой.

— Нет. Пока у меня есть Кертис, моя правая рука, и поддержка Бронсона и агентов из его офиса, у меня достаточно помощников. Лучше нам продолжать работать под прикрытием без целой армии агентов, с которыми возможны осложнения.

— А что скажешь о полковнике Дензлере и департаменте уголовных расследований в Вашингтоне? Может ли правительство оказать помощь в этом деле?

— Да, но только в подходящий момент. Кромвель пользует огромным влиянием среди политической элиты Сан-Франциско. Он ведущий филантроп в городе. Если мы получим достаточно доказательств, чтобы предъявить ему обвинение, его друзья будут сражаться с нами за каждую пядь. В этот момент нам потребуется от федерального правительства вся помощь, которую оно сможет предоставить.

— Каков же твой план?

— Пока я еще не определился с планом. Кромвель жирует, счастлив, глух и нем, не ведая, что мы всё ближе к нему с каждым днем.

— Но сейчас ты не подошел к нему ближе, чем три недели назад.

— Да, но сейчас у меня есть преимущество.

Ван Дорн поднял брови и скептически пробормотал:

— Что еще за преимущество?

— Кромвель не знает, что я жив.

— Когда он увидит тебя воскресшим, это будет ударом для него.

Белл едва улыбнулся:

— На это я и рассчитываю.

Глава 28

Рана Кромвеля от пули Белла была нетяжелой. До возвращения домой рану лечил терапевт, а потом, уже в Сан-Франциско, сквозную рану в боку дезинфицировали антисептиком, зашили и перевязали. Врач, старый друг, не задавал вопросов, но Кромвель тем не менее соврал ему, сказав, что, когда он чистил ружье, оно случайно выстрелило. Так как жена врача получала щедрые пожертвования от Кромвеля для осуществления своего любимого проекта — создания балетной труппы Сан-Франциско, доктор ничего не сообщил полиции и поклялся, что об инциденте никогда и нигде не упомянет.

Кромвель вернулся в свой офис в банке и приступил к рутине управления своей финансовой империей. Первым делом на сегодняшний день было составление речи в честь открытия пансиона для стариков, построенного на его деньги. Скромность не относилась к числу достоинств Кромвеля, и он назвал больницу своим именем. Он вызвал Марион Морган и велел ей написать на основании его заметок речь.

Она села в кресло перед его письменным столом и внимательно посмотрела на хозяина.

— Если разрешите, мистер Кромвель, то я хотела бы спросить, как вы себя чувствуете? Вы немного бледны.

Он заставил себя улыбнуться, инстинктивно слегка коснулся своего бока.

— Ночью простудился на рыбалке. Уже почти всё прошло.

Он передал ей свои заметки, развернулся вместе с кожаным креслом и уставился в окно.