Позднее Золотинка сообразила, что, в общем, не трудно было связать одну загадку с другой, загадку истукана с не менее того зловещей загадкой блуждающих дворцов, на завалинках мыслили просто: после этого, значит в следствие этого. А мудрые пигалики слишком хорошо разбирались в коварных свойствах логики, слишком много они знали, слишком много загадок имели в виду одновременно, чтобы вот так просто, не прилагая нарочных умственных усилий, расправляться с самыми сложными, не обоснованными прошлым опытом вопросами.

Научные изыскания Золотинки в толпах возбужденных очевидцев второго и третьего уже ряда прервало появление великокняжеских карет, очень уже хорошо Золотинке знакомых. Кареты, в отличие от многого, что довелось ей услышать в это утро, не подлежали сомнению. Тут уж размышлять не приходилось; Золотинка подалась назад в то время, как народ напирал к поезду, взобралась на откос, в кусты, и откуда уже ужасалась, наблюдая погром, бегство великой государыни Зимки, избиение прислуги и последующее похмелье несколько растерянной, озадаченной собственным буйством толпы.

И речи, во всяком случае, не могло быть о прежних научных занятиях. И нужно было к тому же ожидать карателей — не сегодня так завтра. Золотинка оставила побоище и, не передохнув после ночной гонки, прошагала верст пятнадцать прежде, чем укрылась в лесной глуши на привал.

Еще через два дня совсем зеленый хотенчик, резвясь и играя, увлек ее в Камарицкий лес, обширные лесные дебри, которые невесть где начинались, а кончались верст за сто до столицы. Истоптанная свиньями трава под дубами и сами свиньи — мелкие черные твари, что злобно хрюкали на чужака, — указывали на близость деревни или какой заимки в лесу. Золотинка упрятала больно тянувший руку хотенчик, когда выбежала из зарослей большая пастушья собака и с самыми свирепыми намерениями кинулась на обомлевшего в первый миг малыша. Золотинка едва успела остановить пса взглядом; от неожиданности она порядком струхнула — все ж таки нужно иметь в виду, что пигалику ростом с ребенка и маленькая собачка зверь, а это была собачище! Настоящий волкодав. Золотинке понадобилась не малая доля часа, чтобы вполне овладеть собой и затем, не размыкая губ, установить взаимопонимание со слишком уж разбежавшимся зверем: мохнатая дымчатая собака (размером с быка на Золотинкин рост) продолжала рычать и скалиться.

Потом зверь виновато завилял хвостом и вовсе лег на траву, изрядно сконфуженный недоразумением, распластался и заелозил, чтобы выразить тем самым высшую степень нравственного умаления перед малышом-пигаликом.

— Вот так-то! — назидательно сказала псу Золотинка и потрепала его за ухом. — В следующий раз не дури. Где твой хозяин?

Пес вскочил и засуетился от избытка усердия; бросился в заросли, часто оглядываясь, и наконец исчез там, где угадывалась за деревьями солнечная полянка. Послышался приглушенный голос, коротким недовольным замечанием человек отправил собаку обратно, и та выскочила на Золотинку, страдая от противоречивых чувств.

Тогда, чтобы не подводить зря добросовестную и преданную собаку, Золотинка достала еще раз хотенчик — рогулька рванулась в сторону той самой полянки, откуда выскочил обескураженный пес.

— Ну, делать нечего! — прошептала Золотинка, едва себя понимая: в голове шумело.