Со всех сторон доносился треск ломаемых веток. Окружили. Ну что же, значит в плен. Хорошо все же, что наши — разберусь. И я, похлопав себя по карманам, достал пачку немецких папирос, сел на отвалившееся от удара о землю крыло, и закурил.

— Вот он братцы! — Из леса выскакивали взмыленные бойцы. Я встал, и, повернувшись к первым, добегавшим до меня солдатам, поднял руки. Через мгновение согнулся от сильного удара в живот.

— Сдаваться надумал он, вот сука! — Удар в голову и я, выплевывая зубы, отлетаю дальше. На мгновение теряя сознание чувствую, как меня, схватив за руки и за ноги, начинают раскачивать.

— И раз! И два! И три! — вот уроды! Прямо в огонь.

Глава 5

Нет боли. Совсем нет. Только что я горел. Слышал, как стягиваясь, лопалась на лице кожа. Как впитывался в тело, растворённый пламенем комбинезон. И вдохнув то живое пламя, в котором погибал мой самолёт, я умер. Второй раз.

Голоса. Открываю глаза. Надо мной склонился человек в белом, врач, наверное. А может ангел. Нет, тогда он должен быть с крыльями.

— Вы кто? — голос не слушается меня.

— Напугали вы нас, молодой человек, уж и не чаяли, что вы вернетесь.

Чья-то огромная рука, сдвинула доктора в сторону.

— Ну, здравствуй. Антон — голос кажется знакомым, пытаюсь выгнуть голову в сторону говорящего. — Узнал?

Человек мне не знаком, но явно кого-то напоминает. Неужели??

— Володя? Не может быть. Я что, не сгорел?

— Сгорел. Как Жанна Д’арк. Только это был не ты, а немецкий лётчик, Вольфганг Шелльманн. Герой Испании, один из лучших асов Геринга. Был сбит в воздушном бою, пытался дотянуть до своих, но самолет потерял управление. Дальше ты знаешь. Поймали его наши солдаты, те самые, что первыми встретили врага на границе, откуда они шли с непрекращающимися боями, постоянно отступая и теряя товарищей, шли и не знали, кому мстить, а тут этот летчик.

— Так я что, умер? Не пойму ничего — я огляделся. Моя спальня, лежу на кровати. Тогда откуда тут Володя? Да еще и какой-то не такой…

— Думаешь, что я тут делаю? Ожидаемо. Ответ будет долгим и сложным. Доктор, пациент в норме? — Обернулся он к врачу.

— Почти. Сейчас только капельницу вынем, и хоть на войну. — От последних слов я вздрогнул.

— Только оттуда. Повоевать, правда, не дали…

— Доделывайте тут все что нужно, и жду вас внизу. — Сказал Володя врачу, и пригнувшись, вышел из комнаты.

Часа через два, процедуры оказались гораздо более долгими, чем сказал доктор, мы с Володей сидели на кухне, и разлив по бокалам бутылку красного вина — беседовали.

— Я был уже на КП батальона, который стоял напротив, когда твой пулемет затих, мне ещё не верили, что воюет там один человек, так много немцы стягивали техники и живой силы. Политрук тогда сказал: — «Не может быть! По всем правилам войны, он должен быть убит. И не один раз. Посмотрите, и танки там, и артиллерия работает, солдат, как блох понабежало. Вы хотите сказать, что он бессмертный?» — Подождав ещё минуту, твою позицию накрыли из крупнокалиберных орудий.