— Иди уже, клоун. — И он отвернулся к окну. Выйдя за дверь, я спросил:

— Вов, а он что, на самом деле генерал-полковник? — такой одуванчатый дедушка по виду.

— На самом. Не знал? — я отрицательно помотал головой, — откуда? все ж без формы ходят. Я в том числе.

Спустившись на первый этаж, ребята зашли в боковой проход, а мы с женой рванули к выходу.

Все не так плохо. Нет, не так. Все отлично, а в моменты, когда мы с Аней закрывали двери спальни изнутри, было так хорошо, что я завидовал сам себе. Но, как говорится — хорошего понемногу. Будильник, выдавая мелодичные трели, сигнализировал, что наше время кончилось. Труба зовёт.

Дошли до терема, и зайдя в аналитический отдел, присоединились к товарищам. Усевшись в кресло, и дождавшись, когда на теле закрепят датчики, я начал своё повествование. Обычно этот процесс зависел от количества времени проведённого в погружении, а так как в этот раз мы пробыли там неделю, исповедь затянулась надолго. Пока вспомнишь каждый день, расскажешь про себя, и про каждого из напарников, кто что делал, куда ходил, смотрел, что кушал… Особенно их интересовало мое общение с духом, — чувства в этот момент, желания, что снилось до разговоров с ним и после. Подробно описывал тот сон, в котором я был генералом в халате, скакал ночью на коне, и говорил с монахом. Все это записывалось, фиксировалось и передавалось дальше, туда, где другие головастики выцеживали из всего наговоренного крупицы ценной информации, делали выводы и передавали их руководству. Примерно так.

Первыми отстрелялись Олег с Лехой, за ними отпустили Леонида, а нас с Володей, промучили ещё пару часов. И когда, наконец, все были в сборе, нам объявили что можно отдыхать. Утром же, к восьми — всем идти на совещание к деду.

Первым делом рванули в столовую, есть хотелось неимоверно. Заняли два стола, сдвинув их вместе, на один наши подносы с едой не влезли, рассевшись, принялись набивать животы. Еда была вкусной, кофе крепким, да еще и задание как оказалось, выполнили… Красота… За обедом рассказал Ане про герб, который видел во сне на перстне, точнее про его отсутствующую теперь часть, даже зарисовал как смог. Пусть голову ломает, что это значит.

И ещё, у аналитиков, я умолчал про то, что по его словам мы не люди, точнее не совсем люди, а, дословно — купированные куклы. Всю эту часть я опустил, не знаю почему, но промолчал. Потом решу — говорить ли?

С утра собрались все в приёмной у Деда, и уже организованной толпой ввалились внутрь. У меня сложилось ощущение, что он не спал и никуда отсюда не уходил, а все так же мерил шагами деревянный пол, даже трубка лежала там же где и вчера.

— Товарищ генерал-полковник! Экипаж по вашему приказанию прибыл! — Чётко отрапортовал Володя. Дед с неодобрением посмотрел на него и жестом пригласил нас присесть. Покрутив головой, словно ища себе место, отошёл в угол, и уже оттуда стал говорить.

— Сегодня у нас на повестке дня несколько тем, даже не знаю с чего начать. — Он вышел из своего угла и взял со стола трубку. — Как вам известно, влиять и менять прошлое мы не можем. То есть предпринять определённые действия можно, но в конечном итоге, само время исправит наше вмешательство. Рассмотрим на примере, когда Антон с Владимиром решили предупредить советское командование о готовящемся наступлении. Собрав сведения, они переправили их через фронт, — Дед, раскуривая трубку, закашлялся. — Но в дальнейшем, при попытке передать их дальше в штаб, в машину с адъютантом, перевозящим эти сведения, попала бомба. Вот так время внесло свои коррективы. И таких случаев — сто из ста. — Он замолчал, наконец раскурив строптивую. — Во всяком случае, так было до тех пор, пока в нашей команде, не появился ваш экипаж.