Барон изучающе посмотрел на Брайса.

– Вы надеетесь, что я доверю вам жизнь своей дочери?

– Вам придется. Милорд, клянусь Спасителем и Пресвятой Богородицей, что верну ее вам.

Барон бросил взгляд на старшего сына.

– Что скажешь, Гриффид?

– Я верю ему, отец, – тихо ответил тот.

– Полагаю, что в его словах есть смысл, – кивнул Фицрой.

Барон повернулся к Хью Моргану.

– Милорд, я согласен с ними, – сказал валлиец. – Я хорошо могу себе представить, как легко убедить нормандца в странностях чужеземного обычая. Когда мы поженились, моя любимая жена считала валлийцев дикарями.

– Я тоже представляю, как ловко может Синвелин склонить на свою сторону, кого пожелает, – добавил барон.

– Это ловушка, говорю вам, – огрызнулся Дилан. – Синвелин наверняка вынуждает напасть на него, чтобы затем взвалить на нас вину за бесчестье Рианон. Может быть, она уже мертва!

– Заткнись, Дилан! – оборвал его Гриффид. – Она жива, иначе ему не понадобился бы священник.

– Когда я выезжал из крепости, то видел ее в окне башни, – сказал Брайс. – Простите, барон, но если я не вернусь до захода солнца, он может ее убить. Нам нельзя терять время.

– Если мы не поедем с вами, что вы станете делать? – спросил барон.

– Я постараюсь спасти ее сам. Барон медленно кивнул.

– Дилан, развяжи ему руки. Мы сделаем по-вашему, Фрешет. Я доверяю вам жизнь своей дочери, и, клянусь Богом, для вас же будет лучше, если вы оправдаете мое доверие.

– Милорд, я могу подвести вас лишь в одном случае – если меня убьют.

Глава четырнадцатая

Рианон сидела на полу, зажав в руке самодельное оружие и уставившись на дверь, из которой в любую минуту мог появиться Синвелин. Она вздрагивала от каждого шороха, думая, что это его шаги на лестнице.

День тянулся бесконечно. Она не знала, куда и зачем уехал Брайс, хотя почему-то не сомневалась, что он вернется. Но достаточно ли прочна связь, установившаяся между ними, чтобы надеяться и верить тому, что он станет рисковать ради нее жизнью?

Наконец солнце стало клониться к горизонту, и тут же засов отодвинулся.

Она вскочила на ноги, хотя очень ослабла без еды и питья. К тому же всю ночь она провела, сооружая у двери заграждение из мебели.

– Рианон, это бесполезно, – раздался голос Синвелина. – Я все равно войду, и ничто меня не остановит.

Слезы навернулись ей на глаза, и она подавила рыдания.

Он с силой нажал на дверь, и та приоткрылась, несмотря на мешавшую мебель.

Рианон отбежала к задней стене и встала к нему лицом, спрятав за спиной свое оружие.

– Уходите!

– Ах, моя дорогая! – Синвелин оправил тунику. – Сожалею, но не подчинюсь. Я не могу больше ждать. Полагаю, что за время, проведенное в одиночестве, вы одумались и поняли, что быть моей женой не так уж плохо. Все могло повернуться гораздо хуже. – Он медленно двигался в ее сторону, и она подняла руку, готовясь ударить. Увидев палку, он усмехнулся: – Что это еще за игрушка?

– Если вы подойдете ко мне, то узнаете ее назначение.

– Да? – Синвелин спокойно вытащил меч и – нацелил его на Рианон. – Он очень длинный, моя дорогая, и я до вас дотянусь. Бросьте вашу палку, пока не поранились.

– Нет!

Клинок неумолимо приближался к ее лицу. Она отвернулась, но ощутила кончик меча на своей спине.