Поэтому он кивнул в знак согласия и сделал Эрмину знак подойти. Тот мгновенно подбежал.

– Милорд?

Брайс отметил, что он обратился к нему как к знатному господину, но ничего не сказал.

– Я оставляю тебя старшим. Эрмин отдал честь.

– Мы устроим этих парней так же надежно, как послушников в монастыре, милорд. А вы едете в монастырь лечить руку? К вашему возвращению все будет готово.

Возвращению? Идя к воротам рядом с Гриффидом, Брайс подумал, что никогда сюда не вернется, разве что забрать свой меч и немногочисленные пожитки. Он не хотел больше видеть Эннед-Бейч. Наверное, Рианон вот так же хочет забыть все, что напоминает ей о Брайсе.

На следующий день Брайс сидел в палатке, поставленной под стенами монастыря Святого Давида.

Монах, приведший Брайса, сказал, что палатка принадлежит сыну барона, Гриффиду, но Брайс может ею воспользоваться, пока барон со свитой живут в монастыре.

Очевидно, Гриффид Делейни был спартанцем по натуре, так как в палатке кроме походной кровати и стула, ничего больше не было.

Брайса не интересовало убранство – ему вообще все было безразлично. Кроме любви Рианон.

Он не видел ее и ничего о ней не слышал с тех пор, как она покинула Эннед-Бейч.

В палатку просунулась голова послушника.

– Простите, сэр… – робко произнес он.

– В чем дело?

– Барон хочет видеть вас как можно скорее.

– Я сейчас же иду.

Брайс встал и последовал за молодым послушником, одетым в черную рясу, к массивным воротам монастыря. Они миновали их и направились к большому каменному зданию. Брайс внимательно оглядывал двор, дорожки и сад, ища глазами Рианон, но ее нигде не было.

У дверей послушник оставил Брайса одного и с явным облегчением удалился.

Брайс смог его понять, когда увидел внушительные фигуры Дилана Делейни, Фицроя и Моргана, сидящих вокруг барона. Они походили на суровых судей.

– Входите, Фрешет, – сказал барон, когда Брайс появился в дверях.

Брайс вежливо поклонился.

– Нам надо разрешить с вашей помощью один вопрос, – начал барон.

– Я буду рад помочь вам, барон, но сначала хотел бы знать, как себя чувствует леди Рианон. – Брайс не смог удержаться от этого вопроса.

Барон посмотрел на сидящих около него, словно ожидал от Брайса чего-то подобного.

– Она здорова благодаря вам.

– Я сделал лишь то, что положено было сделать честному человеку, милорд. К сожалению, искупал собственную провинность.

– Она согласна забыть о вашем участии в этой ужасной истории.

– Она – великодушная женщина, милорд. Счастье иметь такую дочь.

– Давайте теперь поговорим вот о чем. Я хочу вознаградить вас за помощь при спасении моей дочери.

– Вы не должны мне никакого вознаграждения, милорд, – запротестовал Брайс. – Я его не заслуживаю.

Барон усмехнулся.

– Ваша скромность делает вам честь, Фрешет. Я полагаю, что титул и небольшое поместье размером с Эннед-Бейч стали бы вполне подходящим даром, если вы присягнете мне на верность, поскольку Синвелин был моим вассалом.

Брайса охватило волнение.

– Не может быть… Синвелин… – Увидев недовольство на лице барона, он сказал: – Простите, милорд. Мне следовало знать, что Синвелин о многом умалчивал.

– Понимаю ваши колебания, Фрешет, – продолжал барон. – Вы меня почти не знаете и, совершив одну серьезную ошибку, не торопитесь повторить ее. Возможно, и мне следует поступить более разумно и поставить вам определенные условия, пока я не познакомлюсь с вами поближе.