Он говорил не повышая голоса, с затаенной горечью, и Орина внимательно слушала его.

— Выходя из его дома, я увидел, как ты даешь фрукты детям, и попросил одну девчонку узнать, кто ты такая. Когда она сказала, что ты леди с яхты, я попытался увидеть тебя.

Орина вспомнила, как отослала вчера какого-то человека, который пришел за помощью.

— Когда мне передали твои слова, — признался Хуарес, — я подумал, что ты такая же, как все американские женщины, — избалованная, эгоистичная, озабоченная только собственными интересами и проблемами.

Теперь он говорил язвительно, и каждое его слово отзывалось болью в сердце.

— Но… это… не правда… — пыталась возразить она.

Он прервал ее.

— Тогда я вернулся обратно к моему другу священнику и рассказал, что я задумал. Мы вместе пошли в контору управляющего. Понимаешь, по мексиканским законам любой, у кого все в порядке с документами, имеет право жениться, а священник вполне может совершить обряд без невесты, достаточно только знать ее имя.

Орина с силой сжала кулаки, ногти больно вонзились в ладони.

Ей хотелось кричать и плакать.

— Я открыл аккредитив на твое имя в — местном банке, и все, что ты должна сейчас сделать, это просто выписать чек, — продолжал Хуарес, — тогда мы оплатим еду, поступающую сюда каждые три дня.

Он тяжело вздохнул.

— Пища, которую привезут сегодня, будет последней, если мы не оплатим следующие разы.

Он встал и подошел к открытому окну.

Как загипнотизированная, Орина последовала за ним.

Внизу она увидела большой фургон, запряженный шестеркой лошадей; он продвигался к центру толпы.

Пакеты с зерном бросали женщинам в руки.

Дети радостно кружились вокруг, предвкушая сытный обед.

— Ты слышала, это последний фургон с едой, который приехал сюда, если мы не заплатим сегодня? — повторил Хуарес. — Если твой чек не вернется в город вместе с фургоном, то Бог знает, когда мы получим следующую партию продуктов.

Интонация, с которой он произнес эти слова, не оставляла сомнений в том, как много этот народ значит для него.

— Я выпишу чек на что угодно, — ответила она, — но все равно отказываюсь выйти за тебя.

— Выписывай чек! — коротко бросил он.

Подойдя к столу, он достал чековую книжку, какой Орина никогда не видела раньше.

Она поняла, что это книжка банка Садаро, где он, очевидно, открыл счет на ее имя.

Чувствуя, как в ней закипает гнев, Орина с презрением выдавила из себя:

— Ты бы лучше… написал сумму… тогда… я подпишу.

Не противореча, он взял книжку, написал цифры и швырнул через стол прямо ей в руки.

— Да, кстати, ты подпишешь чек как Орина Стендиш, — не терпящим возражения тоном произнес Хуарес.

— Стендиш? — переспросила она. — Так ты англичанин?

— Когда я приехал сюда, люди назвали меня Хуарес в честь их национального героя.

— И ты не поправил их?

— А зачем? Новая жизнь — новое имя.

Орине показалось, что фамилию Стендиш она уже слышала в Англии.

Взглянув на чек, она промолвила, стараясь держаться как можно увереннее:

— Я отказываюсь подписывать его не своим именем.

Он бросил на нее через стол пронзительный взгляд.

— Ты все равно сделаешь, как я говорю.