Сейчас Бауэр выглядела величественней и строже, чем обычно. Темно-русые волосы разметались по белоснежной подушке, тонкие морщинки вокруг глаз и рта сгладились, сильно ее омолодив. Веки женщины были прикрыты, ресницы мирно отдыхали на безупречно чистой коже, на губах играла легкая улыбка. Абсолютное спокойствие и неземная красота… Иными словами, Бауэр походила на усопшую.

Однако грудь ее плавно вздымалась и опускалась, так что было еще не слишком поздно: выставили ее здесь явно не для того, чтобы желающие могли проститься с покойной. Я с трудом, но поборола соблазн выразить восхищение перед искусством бальзамировщика. Вряд ли аудитория оценила бы шутку по достоинству.

— Какой безмятежный у нее вид, правда? — раздался голос Кармайкл у меня из-за спины.

— Она не связана, — заметила я, когда докторша обошла койку и разрешила Тесс идти.

— У кровати достаточно высокие борта, так что травмы исключены.

— Я говорю о другом. Свяжите ей ремнями ноги и руки. Чем крепче, тем лучше.

— Она сейчас крепко спит, и я не стану…

— Либо вы свяжете ее, либо я ухожу.

Кармайкл, как раз проверявшая пульс Бауэр, бросила на меня колючий взгляд.

— Не угрожайте мне, Елена. Вы заявили доктору Матасуми, что можете помочь Сондре, так что вам придется исполнить свое обещание. При первом же признаке агрессии я ее свяжу.

— Не сможете…

— Значит, попрошу охранников. Я хочу, чтобы ей по крайней мере было удобно. Если большее мне не по силам — что ж, хотя бы так.

— Как благородно с вашей стороны. А вы когда-нибудь задумывались, удобно ли нам в этих камерах? Или мы не в счет? Раз мы нелюди, требования клятвы Гиппократа к нам не относятся?

— Лучше не начинайте. — Кармайкл продолжила осмотр пациентки.

— Вы ведь работаете во имя какой-то цели? Высокой цели, разумеется. Как и все здесь. Что бы это могло быть? Так… скажем, вам хочется совершить революционное открытие в медицине, которое принесет неизмеримые блага всему человечеству. Тепло?

Кармайкл поджала губы, но не стала смотреть мне в глаза.

— Ах вот как, — проговорила я. — Значит, я попала в точку. Вы смирились с тем, что ни в чем не повинных существ держат взаперти, пытают, убивают — и все ради создания расы сверхлюдей. Где вам выдали лицензию, доктор Кармайкл? Не в Освенциме, случаем?

Казалось, она готова швырнуть в меня стетоскоп. Вместо этого Кармайкл крепко сжала его в руке — так, что костяшки пальцев побелели, — сделала глубокий вдох и повернулась к охранникам.

— Пожалуйста, отведите мисс Майклс назад в… — Осекшись на полуслове, она впилась в меня взглядом. — Вам только того и надо — вернуться в камеру, чтоб не выполнять своих обязательств. Ну уж нет. Немедленно расскажите мне, как ее лечить!

Бауэр вдруг вытянулась в струнку. По ее телу прошла судорога, руки взметнулись вверх, спина выгнулась дугой — и начались конвульсии.

— Хватайте ее за ноги! — закричала Кармайкл.

— Сначала свяжите ее.

Бауэр резко вскинула ноги, угодив коленом под дых Кармайкл. Та, охнув, отлетела в сторону, но встряхнулась и налегла всем весом на туловище пациентки. Охранники метнулись к нам и встали полукругом возле койки. Один вцепился Бауэр в лодыжки. Та дернула ногой, и парень, не удержавшись на ногах, повалился на тележку с лекарствами. Двое других переглянулись и вытащили пистолеты.

— Нет! — прогремела Кармайкл. — Это приступ! Елена, хватайте ее за ноги!

Я отступила на шаг назад.