Снова пауза. Я закусила губу, чтобы ненароком чего-нибудь не ляпнуть. Мой ответ Бауэр точно бы не понравился.

— Потому что не чувствуют в себе силы! — возвестила Бауэр. — Наука все делает за них. В нашу эпоху люди — всего лишь рабы технологий. Они усердно вбивают данные в компьютеры, а потом ждут, чтобы великий бог технологий удостоил их хороших результатов. На заре компьютерной эпохи люди не находили себя от радости. Они надеялись, что рабочая неделя станет короче, что у них будет больше времени на самосовершенствование. Однако этого так и не произошло. Сейчас люди работают не меньше, а то и больше, чем тридцать лет тому назад. Изменилась лишь суть выполняемой ими работы. Они не производят материальных ценностей, а только обслуживают бесчисленные машины.

Пауза номер три.

— Цель нашей программы — вернуть человечеству уверенность в собственных силах. Это будет новая волна усовершенствований, и отнюдь не технологического плана. Человек будет совершенствоваться изнутри — и разумом, и телом. Изучая сверхъестественное, мы поймем, как запустить механизм этих изменений. Шаманы, некроманты, ведьмы и колдуны дадут нам ключ к расширению умственного потенциала. Другие расы научат нас, как улучшить физиологию человека. От оборотней мы возьмем силу, обостренные слух и обоняние. От вампиров — способность к регенерации и долголетие. От полудемонов — бесчисленное множество других преимуществ. Перед человечеством откроется дивный новый мир.

Вопреки моим ожиданиям, музыка на этом месте не грянула. Я выговорила, стараясь казаться невозмутимой:

— Весьма… благородно.

— Вы правы, — сказал Матасуми.

Бауэр нажала кнопку вызова, и двери лифта разъехались. Мы вошли в кабину.

ТРЮК

Лазарет, как и следовало ожидать, встретил меня холодной белизной и запахом антисептиков. Куда ни глянь — блестящие инструменты из нержавеющей стали, сложные медицинские приборы. Никаких тебе плакатов на стенах, расписывающих «симптомы сердечного приступа». Все здесь имело деловой вид, не исключая и саму докторшу, крупную женщину средних лет. Кармайкл свела обмен любезностями к короткому «Привет», и больше я ничего от нее не слышала, кроме: «Откройте… закройте… поднимите… повернитесь…» Никакой болтовни. Это мне даже нравилось: все лучше, чем непонятное дружелюбие Бауэр.

Сам осмотр оказался не очень обременительным: обошлось даже без проб крови и анализа мочи. Кармайкл измерила мою температуру, вес, рост и артериальное давление, обследовала глаза, уши и горло. Спросила, не чувствую ли я тошноты или других побочных эффектов от транквилизатора. Она прослушала мне сердце, и я приготовилась к неизбежным вопросам. Пульс у меня гораздо выше, чем у нормального человека — еще одна «физиологическая аномалия», как выразился бы Матасуми. Джереми как-то объяснил мне, что это у нас то ли из-за ускоренного метаболизма, то ли из-за повышенного содержания адреналина в крови… Что он точно сказал, не помню. Джереми — спец по медицине, а я и школьный курс биологии-то с трудом осилила. Кармайкл, однако, ничуть не удивилась, только кивнула и занесла данные в карточку, Видимо, после осмотра дворняжки они этого и ожидали.

Кармайкл закончила, и я вернулась к остальным. В лазарете за мной присматривал лишь один из троих охранников. Он даже не взглянул на меня, пока я переодевалась. Этот факт сильно ударил по моему самолюбию, но винить парня я не могла: смотреть и вправду было не на что.

Матасуми, Бауэр, Тесс и трое охранников вывели меня из приемной лазарета в коридор.