Впрочем, сегодня что на Севере, что на Юге бывших Соединённых Штатов практически каждый небольшой город представлял из себя крепость. Но самым удивительным, на взгляд Бобби, оказалось то, что власть на Земле фактически прибрали к себе транснациональные нефте и газодобывающие корпорации. Они подгребли под себя все остальные корпорации и диктовали свою волю всем государствам на планете. Их теперь осталось двенадцать и треть из них теперь принадлежала чернокожим американцам, так что по сути дела Белый Юг, как и Россия, остались чуть ли не последними оплотами белого населения Земли. Если, конечно, не считать Чили и Аргентины, но эти два государства были существенно слабее. На планете теперь повсеместно доминировал Китай, переставший быть коммунистическим и также разделившийся на два лагеря. Впрочем, там, где властвовали китайцы, имелся хоть какой-то порядок.

Бобби Чёрная Борода, одетый точно так же, как и Денис, покинул борт своего крейсера-истребителя «Бруклин» на чёрном «Харлее» и спустился на нём на аллею в южной части Центрального парка в девять часов вечера с таким расчётом, чтобы выехать на авеню Америки и проехать по ней через половину Манхеттена до Канал стрит и затем выехать на Бруклинский мост, въезд на который перегородила громадная баррикада, сложенная из автомобилей. Как и всякий янки, он никогда не понимал расистов, но то, что Чёрный Север погряз в чёрном расизме, его просто бесило. Вот он и решил показать чернокожим жителям Нью-Йорка, а этот город в последнее время заполонили выходцы из Африки, прибывшие в Америку уже не как рабы, мечтая поработить белых американцев, а такими они считали даже пуэрториканцев, что уже очень скоро белые вернутся в этот город, а вот им придётся вернуться в Африку, правда, в уже полностью обустроенную и обновлённую. Как и все викинги, Бобби считал, что любой человек независимо от цвета кожи имеет полное право пользоваться всеми благами доступными на его планете.

Приключения у Бобби начались тотчас, едва он только поехал по широкой аллее между груд мусора, источающих тошнотворную вонь, в которых ковырялись те выходцы из Африки, одетые в яркие одежды, кому не удалось стать миллионером. Однако, их не очень-то волновало, что по аллее медленно едет белый парень, одетый в чёрное кожаное пальто и хохочет во всё горло. Зато наряд полиции его издевательский смех, явно, вывел из себя и как только Бобби проехал мимо полицейской машины, та немедленно сорвалась с места с включёнными мигалками и воем сирены. Обогнав его, полицейские остановились и выскочили из машины. Впрочем, два этих негра, одетые кто во что горазд, но с полицейскими фуражками на головах, мало походили на стражей порядка, хотя и держали в руках «Ремингтоны». Они немедленно нацелили на Бобби свои помповые ружья, а он, захохотав ещё громче, увеличил скорость и сходу переехал через всё ещё завывающий полицейский автомобиль китайского изготовления.

Выстрелить ни один, ни другой коп так и не успели. Урон полицейской машине Бобби нанёс весьма впечатляющий, прогнув багажник, крышу и капот, да, ещё и высадив вдобавок оба стекла и снеся раму с мигалками. Громко причитая, полицейские бросились к своей машине и помчались за ним в погоню. Один вёл машину и вызывал подмогу, а второй стрелял в широкую спину Бобби Стюарта, но картечь даже не достигала его пальто. Уже через пять минут за хохочущим белым мчалось дюжины полторы полицейских машины, а полицейские стреляли в него из всего, что у них только имелось.