Он дотронулся пальцами до своих глаз, не поднимая головы.

Потом он продолжал:

– Я был потрясен, когда врач сказал, что Милтон умирает. Колит. Они сделали все, что могли, но он был маленьким и хрупким ребенком. В конце концов я решил воспользоваться своим даром, чтобы предсказать его судьбу, ругая себя за то, что не сделал это раньше.

Теперь по щекам Кейси катились слезы.

Мне стало очень неловко. Или я негодяй, который не верит этому неплохому парню, думал я, или я вижу перед собой величайшего жулика всех времен и народов за работой.

Его жена встала возле него и положила руку на его плечо; глаза ее были влажными, но она не плакала в отличие от мужа.

– Я проснулся, – продолжал он, – уже зная ответ, хотя ничего не спрашивал. Мой отец, который помогал мне, был бледен и выглядел ужасно. Моя жена плакала. И за час до рассвета мой сын умер... Как я и предсказал.

Жена сжала его плечо. Они улыбнулись друг другу, когда она прикладывала к его лицу носовой платок.

Я готов был сквозь землю провалиться. Не знаю, искренними были их чувства или лживыми, но смотреть на них мне совсем не хотелось.

Я не мог определить, поверил ли всему этому Брекинридж; он только сказал:

– И поэтому вы хотите взяться за дело Линдберга?

Кейси энергично закивал:

– Я сделаю все, чтобы пропавший мальчик вернулся в эту семью.

Миссис Кейси вышла из комнаты, а сам Кейси принялся снимать пиджак и галстук. Он расстегнул воротник и манжеты, сел на диван-кровать и начал развязывать шнурки туфель. Затем в комнату, мелькая полупрозрачными чулками, вошла миловидная блондинка лет тридцати в аккуратном бело-розовом платье. За ней шла миссис Кейси.

Начинается.

– Это Глэдис Дэвис, – сказала миссис Кейси.

Блондинка улыбнулась мне, и я улыбнулся ей в ответ. В руке ее я заметил стенографический блокнот. Понятно. Ясновидец держит эту аппетитную даму своей секретаршей. Я почувствовал себя более непринужденно.

– Мисс Дэвис работает у нас секретаршей с 1923 года, – сообщила миссис Кейси. – Ее старшая сестра состояла в нашей группе «Христианской науки».

Слава Иисусу и хвала.

– Что мы должны делать? – спросил Брекинридж миссис Кейси.

– Ничего, милый, – ответила она, коснувшись руки адвоката. – Вы с мистером Геллером можете просто тихо сидеть и наблюдать. Вы облегчите нашу задачу, если в начале медитации обратите свои мысли внутрь себя.

Это было мне даже с руки. Я был чертовски рефлексивным сукиным сыном.

Мисс Дэвис разместила свою заманчивую фигурку на детском стульчике возле дивана, на котором растянулся Кейси, положив руки на свой лоб ладонями кверху; что он собирается делать: крутить пальцами и делать вид, что он игрушечный кролик?

Гертруд Кейси заняла стул у головы мужа. Он ласково посмотрел на нее, она ответила ему таким же нежным взглядом и легонько погладила его по щеке. В этот момент они показались мне искренними в своих чувствах, и неожиданно привлекательная секретарша стала просто секретаршей.

Он закрыл глаза, медленно повел руками ото лба вниз, пока ладони плоско не легли на его живот. Он начал глубоко и равномерно дышать.

Потом его секретарша и жена наклонили головы и принялись молиться или медитировать, или я не знаю что. Пришла наша очередь обратить внутрь себя свои мысли, догадался я. Брекинридж посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом, я пожал плечами, он тоже пожал плечами, и мы начали смотреть на уже спящего Кейси.

Он глубоко вздохнул. Потом его дыхание стало легким и поверхностным, словно он просто прилег вздремнуть на часок после обеда.