Не подозревая того, что Джек с трудом сдерживает себя, Фиона сердито потянула за узелок.

– Проклятие! – рассердилась она. – Я не могу их развязать, они все затянулись.

Джек схватил ее за запястье:

– Оставь их в покое. Я не могу ждать.

Он притянул ее к себе и, целуя, стал стягивать рубашку с ее плеч, к талии, к ногам.

Кружева зацепились за каблук, Джек дернул рубашку еще сильнее, не обращая внимания на треск разрываемой материи. Обхватив Фиону за талию, он приподнял ее и положил на середину постели. И теперь она лежала перед ним нагая, дразня белизной кожи, обрамленная густыми глянцевыми волосами, в шелковых чулках и темно-синих кожаных башмачках.

Джек отступил назад, чтобы насладиться обольстительным зрелищем. Было нечто пикантное в том, что тело ее было обнажено и в то же время на ногах оставались строгие башмачки, а чулки закрывали ноги вплоть до середины обнаженных округлых бедер.

Ослепительная белизна ее тела контрастировала с длинными черными волосами, рассыпавшимися на подушке, и густыми завитками под животом, которые скрывали тайны между пока еще сведенными вместе бедрами.

Никогда в жизни Джек не видел ничего столь обольстительного, столь прекрасного. Фиона подняла руки и притянула его к себе, прижавшись обнаженной грудью к его груди. Джек утонул в ее объятиях, вбирая в себя исходящий от нее аромат. Он пробовал на вкус ее губы, щеки, целовал в нежную шею и плечи. Каждый дюйм ее тела был для него привлекательным и интригующим. При каждом поцелуе тихий стон вырывался из ее уст, который, в свою очередь, зажигал его. Снова и снова он возвращался к ее губам и целовал их, вдыхая ее аромат и исследуя ее.

Фиона постанывала возле его рта, и от этого чувственного звука Джек в конечном итоге потерял контроль. Он прижался к ней, она раздвинула под ним ноги, обхватив его и притянув к себе.

Она была сильно возбуждена. Джек мог это видеть, обонять и ощущать на вкус. Он подсунул руку под ее колено и приподнял ее ногу до своей талии; его мужское естество уперлось в нежное, влажное отверстие.

Фиона ахнула, запрокинула назад голову и закрыла глаза.

– Да! – сказала она в промежутке между прерывистыми вдохами. – Пожалуйста!

Однако он отступил. Хотя ему мучительно хотелось оказаться внутри ее, он хотел, чтобы она захотела его еще сильнее.

Медленно, совсем медленно он стал вводить свое естество в нее, скрипя зубами по мере того, как тугая влажность охватывала его с твердостью затянутой в перчатку руки. Губы Фионы приоткрылись, она громко застонала, открыла глаза и встретилась с его взором.

– Джек…

Она, побуждая его двигаться быстрее, вцепилась ему в плечи.

Он ускорил темп, ощущая ее всю целиком, и увидел выражение удовлетворения на ее лице.

– Да, – выдохнула Фиона.

Она распростерлась под ним, обольстительно теплая и влажная, шепчущая его имя, извивающаяся под ним, ее пятки стучали по его ягодицам. Эмоции нарастали от прикосновений жесткой кожи, от запаха сирени, от несдерживаемых звуков, выражавших удовольствие.

– Да, да, – бормотала Фиона, притягивая его к себе. Кожаный башмачок потерся о его бедро, и Джек застонал от сладостных эротических ощущений, нахлынувших на него. Фиона с готовностью выгнулась ему навстречу.

– Джек! – вскрикнула она.

За всю жизнь Джеку никогда не приходилось так бороться зато, чтобы сохранить над собой контроль. Никогда он не воспламенялся большей страстью, чем в этот момент. Словно она напустила на него чары, сила которых возрастала при каждом новом прикосновении.