|
Однако я все равно испытала разочарование и даже подумала, что, наверное, нам не следовало сюда заходить. – Да благословит вас Бог, матушка, – сказал хозяин и слегка мне поклонился.– И вас, брат, – добавил он, обращаясь к брату Демьену, – Чем могу помочь? – Кувшином эля, – сказал брат Демьен. – И парой слов, – добавила я. – И о чем же вы хотите поговорить? – О том, что здесь происходит, – ответила я.– Я довольно давно тут не была, хотя раньше заходила частенько. Он хитро улыбнулся и ненадолго нас оставил, а я принялась разглядывать других посетителей. В одном углу сидел пожилой мужчина, чьего лица я не видела, он показался мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где его встречала. Он был крупным, с совершенно седыми волосами, но больше всего меня поразили его огромные руки; нож, которым он стругал кусок дерева, казался крошечным. Его пальцы двигались с удивительной быстротой и ловкостью, и мне стало интересно, что он делает. На столе рядом с ним лежала куча стружки. Всякий раз, проходя мимо него, хозяйка смахивала стружку на пол, где она впитывала пролитый эль. Хозяин вскоре вернулся с большим кувшином эля и двумя кружками, которые поставил перед нами. Мы пили, а он говорил. – Так, дайте-ка подумать, что у нас тут произошло... Он изложил нам короткий список самых обычных событий: корова родила теленка, кто-то купил прялку, урожай вишни погиб, потому что на деревья напала какая-то болезнь. Рассказал про толстую жену, которая отколотила своего тощего мужа, решив, что он ей изменил. Затем он снова посмотрел мне в глаза и проговорил: – Но, разумеется, нет нужды рассказывать вам, что у нас исчезли дети. Меня наполнила необъяснимая радость от того, что он меня знает, хотя и не как давнюю посетительницу, а как аббатису, которая задавала вопросы про детей. Увидев, что я никак не реагирую, он спросил: – Разве вы не матушка аббатиса? – Да, я аббатиса. Мне показалось, что он от меня чего-то ждет, и я попыталась его не разочаровать. – Ну, и сколько детей у вас пропало? Он покачал головой и тихо сказал: – Мы сбились со счета. Когда брат Демьен попытался заплатить за эль, хозяин категорически отказался взять у него деньги. Еще несколько мгновений после того, как он отправился по своим делам, я просто сидела и смотрела перед собой. А когда снова подняла глаза и поискала седого мужчину, оказалось, что он уже ушел. К тому времени, как мы добрались до Ансени – последнего настоящего города перед границей Шантосе, – я довела себя до состояния лихорадочного ожидания. Там жило столько воспоминаний! Почему я стремилась сорвать корку с уже зажившей раны, сколько ни пыталась, понять так и не могла. Жан де Малеструа, единственный в мире человек, который мог бы убедить меня не делать этого, решил не вмешиваться. Мы подъехали к крепости по главной дороге, которая шла по широкому, равнинному лугу. Дозорный на крепостной стене не мог нас не заметить – мы были беспомощны, точно мышь перед совой. Но мы не услышали ни предупреждающих сигналов, ни даже требования назвать себя. Думаю, солдата так удивил вид монахини на осле и священника на лошади, что он лишился дара речи. Постепенно я начала различать знакомые детали: сначала узкие бойницы южной башни, расположенные чуть ниже парапета, затем флаг, развевающийся на ветру, – уже не флаг милорда. Одному Богу было известно, кому сейчас принадлежала крепость, так часто она меняла хозяев за последнее время, хотя нам сказали, что Рене де ла Сузу удалось вернуть титул, отобрав его у одного из кредиторов брата, уж не знаю, кто это был. |
