|
– Бог мой, мадам, вы вернулись! – вскричал он. Я знала, что ему, возможно, и не рассказали о том, как со мной поступили после смерти мужа. Женщины наверняка знали, поскольку такая же судьба могла ждать любую из них. Но я не дружила с женой смотрителя, когда жила в замке, – она отличалась вздорным нравом, и я старалась ее избегать. Мне стало интересно, жива ли она еще. Он подошел ко мне, раскинув руки в приветственном жесте. – Мадам, я так рад видеть вас снова после стольких лет. Я представила ему брата Демьена, а затем вежливо поинтересовалась, как его жена. Он ответил, что она отправилась на вечный покой несколько лет назад. Этот разговор происходил еще до того, как мы спешились. – Давайте я позову конюха для ваших... э-э-э, животных, – сказал Марсель. Затем, избавив меня от неловкости, он помог мне спуститься на землю. Когда животных увели, нас проводили в те же комнаты около внешних ворот, в которых прежде жил Марсель. Новый смотритель решил поселиться внутри крепости, возможно, из соображений безопасности, что вполне понятно; первое сооружение, которое подвергнется нападению врага, будет именно это, такое беззащитное, словно живот замка, – так, по крайней мере, говорил мой Этьен. Но старый смотритель, видимо, привык к чувству опасности и скучал бы по нему, если бы пришлось перебраться в другое место. Он усадил нас за длинный стол и предложил подкрепиться, чему мы очень обрадовались. Мы сидели друг напротив друга со стаканами сладкого вина в руках. На столе перед нами стояла тарелка с только что сорванными грушами. Брат Демьен повертел одну и с восхищением вздохнул. – Tres belle, – прошептал он.– Magnifique![52] Ги Марсель улыбнулся. – Не моя заслуга. У нас великолепный садовник, который присматривает за фруктовыми деревьями. Я ничего в этих вещах не смыслю, только наслаждаюсь плодами чужого труда. Но мне говорили, что здесь идеальная почва для грушевых деревьев, вот и весь секрет. – Я бы хотел осмотреть сад и взглянуть на почву, если можно, – сказал брат Демьен. – Я легко это устрою, – пообещал Марсель и повернулся ко мне.– А вы, мадам, как ваши дела? – Он показал на крест у меня на груди.– Я вижу, вы стали служительницей Господа... Я рассказала ему о своей жизни после того, как покинула Шантосе, что заняло совсем немного времени. Он выслушал меня с интересом и даже поздравил с тем, как удачно сложилась моя жизнь. – Думаю, хорошо быть уверенным в своем хозяине. – Вы это знаете лучше других. – А что ваш сын, мадам? Если Бог не окончательно отнял у меня память, его зовут... – Жан, – помогла я ему.– Он служит его святейшеству в Авиньоне. А мне приходится постоянно каяться в грехе гордыни по этому поводу. Мы дружно рассмеялись. А потом я поняла, что причин тянуть больше нет. – Я бы хотела задать вам несколько вопросов, месье, про другого моего сына, Мишеля. Когда я произнесла имя Мишеля, Ги Марсель, казалось, как-то сразу усох. – Мадам, с тех пор как произошла трагедия, миновало столько лет, – запротестовал он. – У меня самой в последнее время не слишком хорошо с памятью, и я не стану вас винить, если вы не сможете вспомнить каких-нибудь подробностей. – Вы еще слишком молоды, чтобы жаловаться на память, – ласково улыбнувшись, сказал он.– Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом. Его комплименты и попытка сменить тему не уменьшили моей решимости и не увели с намеченного пути. Но я не хотела ставить его в неловкое положение, поэтому мы несколько минут просто сидели молча, словно решили почтить память моего ушедшего сына. |
