|
.. – Что? – прервал меня Эркиннен. – Извините, – сказала я.– Это такое место, где девушки хранят все свои секреты. У моего бывшего мужа был такой ящик в письменном столе. – Ага. А у меня это коробка с инструментами. Но меня приводит в ужас мысль, что кто-то может туда заглянуть. Ну и работа у вас – копаться в чужих тайниках. – А вам приходится копаться в чужих мозгах. – Очко в вашу пользу, – признал он. – Клянусь, иногда мне кажется, что мы такие же больные, как типы, за которыми гоняемся. – О, нет, я так не думаю. Некоторые из них зашли слишком далеко. Однако события стали развиваться быстрее – вам удалось узнать что-то новое. – Да. И немало. Он внимательно выслушал мой рассказ о поездке в Бостон, о Пите Москале и семье Галлахер, об исчезнувших уликах с места убийства их сына и об откровениях Келли Мак-грат. – Господи, – воскликнул он, когда я закончила, – идеальный сценарий для серийного убийцы. – Похитителя. Он помрачнел. – Вы должны понимать, что дети мертвы. – У нас нет тел, за исключением тела Джексона, а мы пришли к выводу, что он убил его в качестве тренировки. Мы наверняка знаем лишь о гибели племянника Джесси Гарамонда. И только из-за того, что дядю мальчика осудили за убийство, вот почему присяжные пришли к выводу, что мальчик мертв. Однако тело не найдено. – Интересно, что он с ними делает? Док задал этот вопрос озадаченным голосом; его клиническая отстраненность рассердила меня. – В самое ближайшее время что-нибудь узнаем.– Мой голос прозвучал жестко.– Если только не потеряем след. Вы что-то начали говорить о сценарии. – Верно. Извините. Я хотел сказать, что это классический случай. Недостаток материнской заботы, равнодушие отца или вообще его отсутствие, властная мужская фигура, вмешивающаяся в жизнь мальчика с негативными жесткими оценками – в случае с Дюраном их сразу двое: дядя и дед. Потеря близкого человека – Мэгги – в критическом возрасте. – А дядю я бы задушила. Это он потрудился над Дюраном. Воспользоваться доверием ребенка и склонить его к сексу... – А вы уверены, что так и было? – Нет, не до конца. Однако сведения, которые мне удалось раздобыть в Бостоне, дают основания считать, что О'Рейли соблазнил Дюрана. Теперь дядя мертв, и я не могу к нему обратиться. Очень жаль. Впрочем, возможно, это только к лучшему – то, что он мертв, – после всех совершенных им преступлений. – Вы должны сохранять осторожность, детектив. Эмоции нельзя выпускать из-под контроля. Я слышал о полицейских, которые начинают сочувствовать жертвам преступлений, а ситуация у вас и без того достаточно сложная. Более того, я считаю, что вам не следует входить в контакт с преступником. Я ответила не сразу, поскольку мне нужно было подумать о том, какие чувства я испытываю к Уилбуру Дюрану. Странное сочетание противоречий – я презирала его и в то же время была словно заворожена его личностью. – Вы правы, – сказала я.– Мне и самой это известно. Я ненавижу возникшую ситуацию – я ему сочувствую, поскольку в детстве Дюрану пришлось пережить ужасные вещи, но в то же время убеждена, что он отвратительное чудовище. Я оказалась в жалком положении. . – Вовсе нет. Вполне естественно сочувствовать тому, кто пережил такие испытания в детстве. Если бы он не оказался педофилом, а был водопроводчиком или кем-то в таком же роде, вы бы похлопали его по спине за то, что он сумел изменить свою жизнь, что ему удалось справиться со всеми проблемами. |
