|
Френни, самая восприимчивая, первая задала вопрос: – У тебя все в порядке, мама? Я отвела волосы с ее лба. Она отращивала челку, и в последнее время этот жест стал для меня привычным. – Если учесть обстоятельства, я неплохо справляюсь. Мой ответ ее не убедил. – Много работы? – Тебя не обманешь. – А зачем тебе меня обманывать? Действительно – зачем спасать ее от вещей, которые девочке не следует понимать. – К сожалению, – со вздохом ответила я, – прежде чем все войдет в норму, станет еще хуже. – Я могу помочь тебе с домашней работой, – искренне предложила она. Я уловила сочувствие в ее голосе. Мысль о том, что мои проблемы на работе вынуждают Френни взвалить на свои плечи взрослые обязанности, вызвала у меня злость. Ведь она еще совсем ребенок. – Сегодня никаких домашних дел, – заявила я всем.– Я напишу записки вашим учителям. Мы будем играть. Они радостно завизжали. Видеоигры, воздушная кукуруза, мороженое, громкая музыка, сражения подушками; мы испробовали все подобные развлечения, которые кажутся бессмысленными тем, кто слишком серьезен, чтобы понять, что это такое. Даже мой мрачный сын, который бывал ужасно замкнутым, когда на него накатывало, повел себя неожиданно дружелюбно. Около десяти девочки пошли спать. Эван захотел остаться, чтобы немного посидеть со мной, за что я была ему благодарна. Мы посмотрели «Аполлон-13», перескакивая к самым лучшим частям и прислушиваясь к хихиканью Френни и Джулии, которое доносилось из-за закрытых дверей их спальни. Иногда мне казалось, что Эван чувствует себя одиноко из-за отсутствия брата. Однако сегодня это его не беспокоило: он заполучил маму в свое полное распоряжение. Я не могла поверить, когда он прижался ко мне во время драматической сцены возвращения. – Мама, – нерешительно заговорил он. – Да, милый... Я почувствовала, как напряглись его плечи. Ему не нравилось, когда я так его называла. Я прижала его к себе на мгновение и сказала: – Извини, Эван. Я забываю, когда отвлекаюсь. Так о чем ты? – В последнее время ты мало бываешь дома. Нож в сердце. – Я знаю и сама переживаю. Сейчас я работаю над одним делом, которое отнимает у меня много времени. Он сразу заинтересовался. – А что за дело? Я не знала, стоит ли рассказывать. У меня не было возможности предвидеть, какое впечатление произведет на Эвана мой рассказ. В конце концов я решила не вдаваться в подробности. – Паршивое дело, сын. Пропали дети. Мальчики твоего возраста. Некоторых из них не могут найти уже довольно долго, и я боюсь, что они могли погибнуть. Он ненадолго задумался, а потом спросил: – И как идет расследование? Вопрос меня немного удивил, и я ответила на него так, словно Эван был взрослым. – Очень трудно. Иногда такое случается. У меня уже довольно давно появился подозреваемый, но у нас до самого последнего времени не хватало улик, чтобы его арестовать. Сейчас я жду ордер на арест, но не знаю, выпишут его или нет. Я не могу просто позвонить судье и сказать: «Я думаю, преступник он ». Я должна иметь резонное основание. А разные судьи относятся к этому по-разному. Более того, иногда один и тот же судья в одном случае выпишет ордер на арест, а в похожей ситуации – откажется. Это невозможно объяснить. – Вот дерьмо. Пожалуй, слишком по-взрослому. Но я не стала его поправлять – это можно сделать потом, когда пройдет «момент». |
