|
Припаркованные серебристые «аккорды» тщательно осматривали и увозили, если появлялись хотя бы малейшие подозрения – например, наличие книги или сумки с одеждой. Владельцев допрашивали с пристрастием и только потом возвращали машины. Но все это ни к чему не привело. Отец Джеффа отправил по электронной почте фотографию сына, и я сразу же разослала ее всем полицейским. Через телетайп и компьютеры ее получили патрульные. Кроме того, мы распространили фотографию Дюрана, впрочем ни на что особенно не рассчитывая. В течение следующих двух часов я сидела и смотрела на телефон, надеясь получить новый след, хоть что-нибудь, что позволило бы нам начать преследование. Аппарат упорно молчал, пока стыла еда, которую кто-то поставил передо мной. Появился отец Джеффа, он пришел один, без других детей. Ситуация для меня резко изменилась, рядом находился человек, с которым я регулярно общалась в своей частной жизни, его ребенка разыскивали все имеющиеся в нашем распоряжении силы полиции, поскольку он попал в лапы к монстру. Его сын пострадал из-за того, что был вместе с моим сыном, – это я уже поняла. Пока я даже не знала, являлся ли Джефф намеченной жертвой или Дюран перепутал его с Эваном. Изучение видеозаписей Дюрана могло пролить свет на этот вопрос. Веселился ли Кевин перед камерами не только с Эваном, но и с Джеффом? Они выглядели как братья, а Эван похож на отца. Дюран мог по ошибке решить, что Джефф сын Кевина – и мой. Но я не могла сказать об этом – пока не могла. Чтобы не усложнять ситуацию. – Вы должны вернуться домой к остальным детям, – сказала я. – Я должен быть здесь, – возразил он.– Это мой сын. – Хорошо, – сказала я, – но вам следует находиться в приемной. Я обещаю, что сразу же сообщу вам, если что-нибудь выяснится. Как только дверь за ним закрылась, зазвенел телефон. Спенс меня опередил. – Слуга Дюрана покинул дом на своей машине, – сказал мне Спенс.– Открыл дверь гаража, выехал, а потом закрыл. – Ну, тогда остановите его и обыщите машину.– Я почти кричала. Эскобар положил руку мне на плечо, успокаивая. – А если мы что-нибудь найдем в машине, будут у нас основания это изъять? – спросил он. При неудачном обыске мы могли все потерять; так уже не раз случалось прежде. – Тогда следуйте за ним, – прошептала я.– Но ради бога, не потеряйте его. Я повернулась к Эскобару. – Он очень редко покидает дом, бывали случаи, когда по нескольку дней не выходил. – Лени, успокойся. Он слуга. Скорее всего, он просто поехал за молоком. – Сегодня утром в дом доставили продукты. Приезжал фургон бакалейщика, помнишь? – Возможно, он что-нибудь забыл. – Нам нужно связаться с нашими ребятами возле студии, пусть будут наготове. Эскобар так и сделал. Он описал машину и внешность слуги. Я слышала, как он говорит: – От пяти футов и восьми дюймов до пяти футов и десяти дюймов, белый или светлокожий латиноамериканец, худощавый... – Дерьмо, – услышала я собственный шепот.– Подожди минутку. Затем я вновь услышала голос Эскобара, пробившийся сквозь туман. – Они говорят, что человек, соответствующий этому описанию, вышел из студии, как раз когда у них была смена. Доставил продукты и уехал. Глава 31 В пятницу, 14 октября, заседания суда не было. За сырыми стенами аббатства, которое мы делили с царствующей здесь плесенью, сияло невероятно голубое октябрьское небо, усеянное пухлыми облаками – они проплывут мимо, не уронив ни капли дождя, но на глаза навернутся слезы, вызванные лицезрением их красоты. |
