|
– Не знаю. – Это ты принес пару кроссовок к нам в отдел примерно час назад? – Нет, не я, – ответил он с легким латиноамериканским акцентом. Мой пистолет все еще был направлен ему в лицо. – Ты доставлял продукты в студию своего босса сегодня утром? Он вновь испуганно затряс головой. – Но я слышал, как дверь гаража открывалась и закрывалась. – В какое время? – Я не помню. – Примерно. – Ну, днем, возможно, было... Я перебила его. – Кто-нибудь входил или выходил? – Я не видел. Я был в кухне. Есть много способов войти в дом и выйти из него. Я занимаюсь своими делами.– Он немного помолчал и добавил: – Мне сказали, что он не любит, когда его беспокоят. И я не беспокоил. Он был напуган; мы больше ничего от него не узнаем, бесценные минуты утекали. – Спускайся вниз, тобой займутся полицейские, которые там стоят, – приказала я. Он с облегчением кивнул и двинулся к воротам. Все это время он не отрывал взгляда от дула направленного на него пистолета, руки держал поднятыми вверх. Потом почти побежал к поджидавшим его полицейским в форме. Я повернулась к двери и посмотрела в темную открытую пасть незнакомого зверя, поглотившего Джеффа Сэмуэльса. Подожди еще немного, Джефф, продержись еще чуть-чуть, я иду за тобой... Я взяла пистолет двумя руками, потому что оружие вдруг показалось мне ужасно тяжелым. Спенс и Эскобар последовали за мной, когда я вошла в открытую дверь; Эскобар попытался меня опередить, но я остановила его локтем. Снаружи доносился звук быстрых шагов – полицейские окружали дом. Голубой свет пробивался сквозь закрытые ставни; вся улица была ярко освещена. Оглушительно ревели громкоговорители. Если Дюран в доме, у него не должно остаться сомнений относительно наших намерений. Хорошо. Для него пришло время страха. Для меня все вдруг стало каким-то нереальным; я действовала, полностью опираясь на инстинкт – одну минуту я была матерью, в следующую становилась полицейским, а иногда выступала в обеих ролях одновременно. Прямо впереди находилась гостиная; оранжевый свет вечернего неба проникал в комнату сквозь огромное окно, выходившее в сад. Идя по коридору мимо закрытых дверей, я прижималась к ним всем телом и прислушивалась ушами лисицы. Затем через одну из дверей я услышала приглушенные голоса. Спенс и Эскобар, не отстававшие ни на шаг, как мне показалось, также их услышали, поскольку все мы одновременно направили дула наших пистолетов в центр двери. Несколько мгновений мы стояли неподвижно, прислушиваясь. Из плана я знала, что по обе стороны от домашней студии находились две спальни. Однако я не помнила, есть ли двери между этими комнатами. – Двери, – прошептала я, кивая в обоих направлениях. Спенс и Эскобар меня поняли. Спенс двинулся налево, а Эскобар – направо. Но как только они отошли от меня, тонкая линия очень яркого света появилась под дверью студии, и я услышала, как мужской голос сказал: – Мотор... Я была Арнольдом Шварценеггером, Клинтом Иствудом и Чарльзом Бронсоном в одном лице. Ударом ноги я распахнула дверь и сделала классический кувырок с выходом в стоику со смертельным оружием[74] в руке. Джефф, где ты, где ты... И тут я его увидела; он был связан, во рту я заметила кляп, а в нижней части живота – кровь. Я едва сдержала себя – инстинкт толкал меня к Джеффу, но краем глаза я уловила какое-то движение. Я посмотрела налево – в комнате царил полумрак – и увидела Уилбура Дюрана. На Джеффа была направлена камера, а за ней стоял монстр, который, казалось, снимал эту ужасную сцену. |
