- Да, он был очень добр ко мне, совсем как брат, - согласилась Пейшенс.

Кассандра скорчила забавную мину.

- И как раскрыть Робину глаза - ума не приложу! - сказала она, почти в точности повторяя слова своего супруга.

- Да глаза-то у него открыты, - печально отозвалась Пейшенс. - Но видит он не меня, а тебя. Боюсь, ты разбила ему сердце. Касс.

- О нет! - Кассандра села на скамью, положив восемь роз с длинными стебельками к себе на колени. - Ты имеешь в виду ту сцену в саду, Пейшенс? Это совсем не то, что ты подумала. Забудь о том, что видела.

- Может, ты и права, но меня Робин не поцеловал на прощание. Он был такой хмурый, задумчивый - даже мама это заметила.

- Просто Робин боялся показать, как ему трудно расставаться с тобой.

- Касс, - Пейшенс взглянула на кузину со спокойным достоинством, - не пытайся убедить меня в том, что еще не все потеряно. Я не ребенок, и такие слова меня не утешат. Я женщина, хотя мне всего восемнадцать. Ничто не заставит Робина полюбить меня. Насильно мил не будешь. Я не стану сохнуть от тоски. Придет время, и я выйду за кого-нибудь замуж и обрету собственный дом и семью.

Кассандра склонила голову набок. Ах, если бы и она могла на это надеяться!

- Но я буду всегда любить Роба. - Пейшенс уткнула нос в розу и сделала вид, будто вдыхает ее аромат. - Я всегда буду его любить, но ни одна живая душа об этом не узнает. Вот так. Все кончено, но я жива, мир по-прежнему прекрасен, и розы так сладко пахнут. - Пейшенс улыбнулась, и Кассандра узнала в этой улыбке себя - такую, какой она стала за последние две недели.

Но кузина права: жизнь продолжается, и мир прекрасен. И розы пахнут так сладко.

Кассандра не уставала удивляться, наблюдая за своим супругом, когда они бывали с ним в обществе или принимали гостей. А ей теперь часто приходилось появляться с виконтом на людях, поскольку тетя Би вернулась в Кедлстон и каждый день к ним приезжали с визитами. Теперь она видела его внешний лоск и хорошие манеры совсем в другом свете. Это не более чем маска, скрывающая истинное лицо Роксли - лицо незнакомца. И тем не менее ее влекло к нему помимо ее воли.

По отношению к ней он вел себя неизменно ровно и предупредительно, даже когда не возникала необходимость разыгрывать влюбленного супруга. Дважды виконт просил позволения войти к ней в спальню. Она отвечала отказом. Но он воспринял решение Кассандры без видимого раздражения. Роксли сдержал свое обещание и посвящал жену во все дела, касающиеся благоустройства дома и поместья. И это не было формальностью. Виконт, спрашивая совета Кассандры, прислушивался к ее мнению. Если он был не согласен с ней, то прямо заявлял об этом и выражал желание обсудить все более детально. Иногда в спорах побеждала она, иногда - Роксли.

Гостиную и столовую предстояло заново отделать в первую очередь - так считал Найджел. Кассандра же предложила заняться библиотекой и алой гостиной. Она подбирала ткани и расцветки, хотя ее выбор не всегда совпадал с его вкусами. На ферме было решено проводить работы по осушению болот, правда, далеко не с таким размахом, как виконт предполагал вначале. Остальные деньги предназначались для ремонта крыш в домах работников (это предложила Кассандра).

Как деловые партнеры (на таком определении их отношений настоял Найджел) они прекрасно подходили друг другу. Кассандра невольно восхищалась его энергией и трудолюбием. Он уважал ее безукоризненный вкус и стремление заботиться о людях, живущих на их землях.

"Возможно, - думала Кассандра, презирая себя за подобную слабость, - я неверно судила о нем? Я ведь так мало знала о суровом мире мужчин. Полагала, будто они только и делают, что выигрывают и проигрывают состояния за карточным столом в своих клубах и игорных притонах Лондона. Что ж, похоже, не все игроки - отъявленные негодяи".

В свою очередь, Найджел тоже украдкой присматривался к супруге, любуясь ее красотой, изяществом и внутренним достоинством.