«Металлолом» означал «ничто». Каждая планетарная система располагала астероидным поясом, разделяющим металлы на чистые и обогащенные смеси, уже готовые к использованию. Только колонисты, утратившие возможность путешествовать в космосе, добывали металл за вознаграждение.

Тадзики взобрался на башню. Нед последовал за ним. Дуло было снесено вместе с основанием, и они не могли определить диаметр ствола.

— Здесь произошла решающая битва, — заметил Тадзики, снова показывая на гигантскую свалку.

— Правда? А я принял это за склад утильсырья.

— Они сражались лоб в лоб, — продолжал адъютант. — Одна сторона установила отвесные щиты между бортами вездеходов и использовала их для усиления мощи. Другая — нападала. Разумеется, победивших не было.

— Кажется, это была религиозная война. — Нед посмотрел вниз. Песок вымыл металл в том месте, где соединялись крышка люка и край корпуса. Образовалась глубокая трещина в палец толщиной. Но он не заметил никаких повреждений от снарядов. — Мы изучали одно из таких сражений в академии. Кажется, на занятии вспомогательной тактикой.

— Это были отличные машины! — Тадзики сердито топнул ногой по крышке башни. — Не найдется и одной планеты из тысячи, которая в наши дни могла бы создать или купить такое вооружение.

— Я тоже удивлен, — согласился Нед, исследуя гектары сложной техники. — Это не та земля, где текут молочные реки с кисельными берегами. — Солнце висело уже низко, хотя небо оставалось светлым. — Неплохо бы вернуться на «Стриж», вне зависимости от того, опасны здешние жители или нет.

— Они выращивали цитрусовые, — продолжал Тадзики, не проявляя желания покинуть металлическое кладбище. — Главным образом лимоны с редким ароматом. Бурр-Детлинген экспортировал фрукты во все концы галактики.

Нед оглянулся. Вокруг не было заметно никакого движения, только ветер переносил с места на место волны песка.

— Поблизости есть какая-нибудь роща? — спросил он. — Если нам придется сидеть здесь три дня, пока мы не отправимся к Грани Пространства, мы могли бы воспользоваться джипом.

— Здесь ничего не осталось, — ответил адъютант. — Это были не рощи, а отдельные деревья, обнесенные ограждениями от ветра. Ограждения превратились в военные сооружения, оросительная система давно не работает. Здесь ничего не осталось, совсем ничего.

Темнота неумолимо наступала, но в их шлемах были устройства, которые могли усиливать внешнее освещение в три раза. В этой пустыне они и ночью будут видеть все так же отчетливо, как и днем.

— Будь у нас выбор, я бы никогда не вернулся сюда, — сказал Тадзики, — но ни одна планета не расположена так близко к Грани Пространства.

У всех случаются перепады настроения. Тадзики испытывал громадное напряжение, может, даже большее, чем Лиссея, потому что у него было достаточно опыта, и он знал, чем все может обернуться.

Нед взялся за рукоятку люка. К его удивлению, она легко повернулась.

— Вы не смогли бы осмотреть вездеходы за одну неделю, — заметил он, поднимая крышку люка.

Зловоние обрушилось на него, как таран. Танк целое столетие простоял закрытым наглухо. Водитель, умерший в последней попытке открыть внутренний зажим люка, превратился в мумию. Желтые зубы блестели, выделяясь на фоне сморщенной оранжевой кожи, глаза запали внутрь, но все еще были открыты.

И этот запах…

Они спрыгнули с танка, словно между ними разорвалась граната.