Мужик оказался знакомым, турбинист, Андрей вроде.

— Привет, Димон, как ты?

— Привет, да еще не знаю как, идем, выясним.

На БЩУ было человек десять, начальник смены первого блока что-то говорил окружившим его людям.

— …такая, людей нет… — Глянув на Андрея, сразу переключился: — Турбинист?

— Машинист-обходчик третьего блока…

— Бегом на первый, у меня там электрик за турбиной смотрит, Бочаров, сменишь его, доложишься, его сюда.

Андрей скрылся за дверью.

— Ты кто?

— Инженер-программист ОИТ, — на автомате ответил Дима.

— Реакторщики нужны. — Начальник явно был недоволен. — В общем, ситуация такая: персонала всего пятьдесят человек, явно недостаточно для управления блоком, хорошо, что остальные два блока в ремонте стоят. Реактор находится на минимальном контролируемом уровне, ниже опускать нельзя, уйдет в АЗ, связи с остальным миром нет, двух электронщиков отправили на вышку мобильной связи час назад, до сих пор возятся. Будем держать реактор на МКУ сколько сможем, пока не свалится. Для вас задача пойти в город и согнать сюда весь персонал.

— Где предыдущая смена? — дождавшись паузы, спросил Дима.

— Хрен его знает, мы сюда пешком пришли, нас на остановке человек двадцать было, некоторые только там заметили, что нас «откусило». А до станции добрались, на проходной никого нет. Прошли проходную, прапорщика оставили, и сюда. А тут уже по воде блок «заваливается», хорошо успели.

— А ЛЭП цела? — спросил кто-то. — Электричество-то куда уходит?..

Раздался знакомый звук, мобила поймала сеть. Дима привычным жестом набрал жену, краем глаза заметил, что половина собравшихся делала то же самое, даже те, кто сидел за пультами управления.

— Абонент вне зоны досягаемости, — сказал стандартный автоматический голос. Би-и-ип… би-и-ип… би-и-ип…

Целина.

Степь, степь, степь до горизонта, гладкая как стол, пустая, голая, ни деревца, ни зверя, ни птицы. Пожухлая трава да жесткий стылый ветер в лицо. Отряд всадников плетется на север, к одинокому горному пику, торчащему из-за края земли…

— Степь да степь кругом… в той степи… — мычал вполголоса юноша с внешностью корейца, постоянно сплевывая и матерясь.

— Что ты там поешь? — обратился к нему едущий рядом мужчина постарше.

— Да вот вспомнилось… Надоело все, этот дурацкий поход…

— Сколько раз я тебя просил, — прервал молодого старший, — говори по-корейски.

— Отец, ты прекрасно знаешь, что я по-корейски не говорю! Если мать еще умела и могла с тобой пару слов сказать, то я уже нет, — вспылил молодой, — как и наши казахи не говорят по-русски. Так что какая разница! Или ты надеешься возродить великую корейскую культуру? Пак… Илья Семенович…

— Ты был Паком и останешься Паком! — парировал отец.

— Да не все ли равно? Пак или Иванов… Мне уже без разницы, как меня будут называть, у меня скоро зад до костей сотрется, а яйца как две большие мозоли…

— Потерпи, — отозвался старший кореец, — скоро наши поиски закончатся. Там и отдохнем.

— А что мы ищем?

— Байконур…

— На кой он нам сдался? — удивился молодой. — Ты думаешь, там чего осталось?

— Говорят, ракетное топливо круче кумыса.

— Особенно если это спирт, — заметил молодой.