— Павел Александрович! Совет хочет отстранить вас от руководства!

— Вот ведь старые еврейские пройдохи! И чем они это объясняют?

— Они считают, что вы взяли слишком много власти и пора разделить ее между несколькими руководителями, — ответил гонец.

— Которых, разумеется, назначат они сами?.. — уточнил Павел.

— Несомненно! И для вынесения решения они требуют, чтобы вы прибыли на совет. Кроме того, они требуют-таки передать городу все запасы оружия и обмундирования, а также готовый инструмент для дальнейшего распределения.

— Мы же им на той неделе передали партию оружия. Что ж, они сделали свой выбор. А нам пора сделать свой. Собирайте гвардию! Пора брать быка за рога. Через полчаса у оружейной мастерской, кто задержится, присоединится позже. Пошли человека в театр, они же там сидят? Пусть передаст, что я скоро буду. Устроим старикам сюрприз.

Гонец вышел, а Павел достал из сейфа небольшой кожаный футляр. Несколько уцелевших аптечных ларьков, не разграбленных до его появления, помогли пополнить все уменьшающийся запас ампул. Но надолго их все равно не хватало. Павел надел кирасу и перевязь с длинным полуторным мечом, обернул бедра поверх старых джинсов наборной юбкой чуть выше колен, с вертикальными металлическими полосами, взял кованый шлем с пышным верхом из перьев какой-то птицы, решившей остаться в городском зоопарке. «Готов к бою. Да здравствует империя!» Идея о реорганизации власти родилась еще зимой, когда совет начал тормозить решения, предлагаемые Павлом, и продвигать свои, пусть даже и не такие эффективные. При этом власть постепенно начала переходить к главе совета, чистокровному Айзеншпицу… Павлу было наплевать, какая национальность возьмет верх, пока не урезались его собственные свободы и обязанности. Теперь предстояло вернуть путь развития общества на более рациональные рельсы…

Отряд уже собирался во дворе. Мастерские прекратили работу. Оружейники выдавали шлемы, броники и оружие, мечи и арбалеты. Ремесленники занимали оборону на стенах и башнях. Гвардия готовилась к вылазке. Павел вышел к людям. В основном молодежь, еврейские боевики, русские шкафы-громилы, украинские хлопцы, шустрые как электровеники… Несколько кавказцев, молодых и горячих, рвавшихся в бой. Одесса всегда была многонациональным городом. Но сейчас люди разделились на молодежь и стариков.

— Построились, — скомандовал Павел, поднявшись на небольшой контейнер, чтобы его лучше было видно и слышно. — Настал день, к которому мы так долго готовились. Горожане решили обойтись без нас. Пора их приучить к мысли о том, кто здесь главный. Мы были нужны, пока возводили стены и прокладывали водопровод, пока бурили скважины и проводили разведку окрестностей. Теперь эти старые ослы решили, что смогут дальше прожить без нас. Их планы хорошо известны: распустить гвардию, забрать себе мастерские, а неугодных граждан изгнать в пустыню. Я не собираюсь превращаться в мумию! Кто со мной?

— Мы!!! — проревела сотня глоток.

— Кто не готов к бою, может остаться здесь, цеха надо будет защищать, рабочим может понадобиться помощь. Выступаем через десять минут, командирам десяток подойти ко мне.

Несколько человек подошли к Павлу, и он начал раздавать распоряжения. В готовности к бою своих людей он не сомневался, не зря всю зиму, даже в самые тяжелые песчаные бури, тренировались. План изоляции совета был готов давно, осталось только подтвердить распределение приказов.