Изменить размер шрифта - +
Дверь отворилась без скрипа. Внутри не было никаких светильников, только яркое оранжевое пламя в длинном камине, занимающем чуть ли не всю стену. Отсветы плясали на противоположной стене, черной и неровной. В кресле, вытянув к огню ноги, сидел человек, укутанный в темную ткань так, что нельзя было разглядеть очертаний его фигуры.

– Входи, Сорген, и садись рядом со мной! – сказал тонкий, резкий голос. – Да закрой поплотнее дверь, здесь так ужасно холодно!

Молодой колдун послушно притворил дверь и прошел к огню. У края камина стол высокий деревянный стул, повернутый так, чтобы сидящий в нем смотрел на того, кто угнездился в кресле. Сорген сел и внимательно поглядел на Фонрайля, жмурящегося, как старый, худой и злобный кот, только что сожравший птичку.

– Возможно, ты удивлен? – спросил Старец, едва раздвигая бледные губы. Тени двигались по его лицу, прыгая одна на другую и пересекаясь. Лицо Фонрайля было маской, меняющейся каждое мгновение – и Сорген подумал, что это подходит Старцу как нельзя лучше. Криво ухмыльнувшись, он ответил:

– Я теперь редко когда удивляюсь… Но мне думалось, что встреча эта состоится пораньше – учитывая важность данного мне задания. И уж конечно, я не ждал увидеть Фонрайля так близко от вотчины его заклятого врага, Бога‑Облака.

– Все верно! – Фонрайль оскалился и даже ненадолго приоткрыл глаза. В них сияло красное пламя. – Но здесь, в доме нашего верного последователя, я могу провести некоторое время без лишних опасений. Видишь этот жаркий огонь?

– Да, – Сорген расстегнул плащ и сбросил его на пол; этого ему показалось мало: он вытер пот со лба и стал расшнуровывать крутку.

– Он дает хорошую защиту и позволит мне быстро уйти прочь… Меня никогда нельзя было назвать легкомысленным.

– Что же? – спросил Сорген, не переставая раздеваться. Не вставая со стула, он отодвинул его подальше от камина. – Я должен рассказать о том, как прошло мое путешествие к Келудану?

– Ну, если хочешь, можем поменяться ролями. Я тоже могу рассказать это! Он отказал тебе… вернее, сказал, что не знает средства.

– Келудан оказался скользким и хитрым, как только что вынутый из тины линь. Он разыграл возмущение, за которым было непонятно, знает ли он средство, или нет.

– Что еще он сказал тебе? О чем спрашивал? – Фонрайль продолжал жмуриться, но его руки, лежащие на подлокотниках, медленно сжались, вцепляясь в лакированное дерево.

– Он больше смеялся над нами и вами, Старцами. Говорил о том, что все черные – ваши рабы и так далее. Похоже, он на самом деле выживший из ума старикан, сохранивший кое‑какие навыки волшебника.

– О нет, не стоит его недооценивать! – Фонрайль вздохнул. – Он сумасшедший, это точно, но при этом знания его превышают знания кого‑либо еще в нашем мире.

– Даже ваши?

– Ну… скажем так… они лежат в иной плоскости. Есть что‑то, чего он не знает, но и мы не знаем чего‑то такого, известного ему. Твой визит к нему был рассчитан на неуравновешенность старикана… Вдруг он проболтался бы? Или по нелепой прихоти рассказал что‑то важное? Но если не повезло, тебе не нужно огорчаться. Ведь он не сказал тебе ничего огорчительного?

– Ну… его отказ – я думал, что войну удастся упростить. Теперь кажется, что мы взвалили на себя непосильную задачу, – Сорген взглянул на огонь, одновременно стараясь держать Фонрайля в поле зрения. Старец на мгновение открыл глаза и бросил на собеседника быстрый, злой и осуждающий взгляд.

– Эта война – наша Необходимость, последняя, решительная, жизненная! – голос Старца стал громче и резче.

Быстрый переход
Мы в Instagram