Изменить размер шрифта - +
 – Этот мир тесен для двух цветов, Черного и Белого. Один из них должен быть уничтожен, и мы обязаны сделать все возможное, чтобы это был Белый цвет. Сейчас наступил удобный момент для удара, и ты уже очень неплохо постарался, чтобы сделать успех более достижимым. Армия Ргола топчет землю Империи. Пока никто не может остановить ее… даже не пытается этого сделать! Они стоят на виду у замка Бартрес; впереди наконец собирается войско Энгоарда, которое требуется разбить. Это будет сражение для тебя, Сорген! Решающая битва на границах земель твоего отца Кобоса и его обидчика, Симы. Скажи мне, как долго ты ждал этого момента? Мести, такой сладкой и желанной? Теракет Таце дает тебе возможность осуществить мечту. Иди и воспользуйся ею!

Сорген застыл на месте. Забытые названия пронзили его, как острые стрелы, разбудившие утихшую боль, забытую ярость и потухшую жажду вернуться и взглянуть в глаза кучке гнусных убийц. Смотреть в них в тот момент, когда сталь рвет их кишки, пронзает сердце и пожирает болью все тело – в эти туманящиеся глаза, колодцы страха, бессилия и исчезновения. Взгляд Соргена замутился, а дыхание перехватило. Он выпрямился на стуле в мучительном оцепенении, словно все тело свела судорога. Фонрайль, довольно осклабившись, вяло взмахнул рукой. Язык пламени высунулся из камина – огромный, обжигающий, ослепительный – и слизнул его с кресла, оставив на обивке несколько подпалин.

Некоторое время Сорген еще сидел в кресле неподвижно, потом оцепенение и боль медленно сползли с тела. В мгновение ока гнев, ярость и горячечные видения погибающих врагов сменились апатией и равнодушием. Что же это? Где та непрерывная одержимость, которая гнала юного Дальвига с кучкой наемных разбойников прямо в пасть смертельной опасности? Куда она делась? Осела на дно зарастающего тиной озера слоем ила и никогда уже не вернется… Сорген снова и снова спрашивал себя, зачем он пришел сюда, чего хочет, к чему стремится? Необходимость? Или глупость, на которой умело играют Старцы? Ах, Келудан, старый лис, ты был прав. Каждый из Черных лезет вон из кожи, чтобы доказать что‑то. У каждого свое, но в конце концов все сводится к одному – жертвы договора с Теракет Таце пытаются доказать сами себе, что еще живы. Но на самом деле они мертвы. Ходячие покойники, надевшие маски живых. Обреченные. Проклятые.

Медленно поднявшись со стула, Сорген побрел к двери. Сквозь свои мрачные и тяжелые, как чугун, мысли он смутно осознавал, что Гуннира нет уж слишком долго. Сколько они говорили с Фонрайлем? Сколько он сидел, подобно деревянной кукле?

Он вышел из двери в прихожую залу. Дом объяла полная тишина, однако очень скоро она была нарушена громким, торжествующим голосом. Он звучал так знакомо, и в то же время так непривычно и жутко, что Сорген вздрогнул и сбросил с себя оцепенение.

– Ты никогда не сможешь представить, как много я испытал в жизни! – говорил, почти кричал Гуннир. Его обычно тихий и вкрадчивый голос, тон которого повышался в редчайших случаях, теперь звенел и дрожал от пропитывающих его эмоций. Оставалось удивляться, как Сорген не слышал его раньше… Видно, та маленькая комнатка устроена не так просто, как могло показаться с первого взгляда. Мясник вещал, словно выступал на сцене, лицедействовал перед огромной толпой. И роль его была явно не милой и кроткой.

– Вот так, как ты, передо мной стояли тысячи других, – продолжал Гуннир, немного сбавив тон. Он делал короткие паузы, словно для того, чтобы слушатель мог как следует уяснить услышанное. – Мужчины в расцвете сил и юноши, опытные потаскухи и невинные девушки, дряхлые старики и сморщенные старухи, маленькие дети. Трусы, смельчаки, тупицы и умники, уроды и красавцы, короли и нищие. Демоны и чудовища… Все, кого я только мог встретить в удобном закоулке судьбы. Вот только жизнь моя, увы, слишком длинна и даже такое разнообразие приедается. Только новизна способна вдохнуть новые силы и пропитать тело экстазом, подбросить его в высь, недосягаемую обыденности.

Быстрый переход
Мы в Instagram