Земский собор провозгласил восстановление династии Романовых и предложил корону вдовствующей императрице Марии Федоровне. Но ежели, паче чаяния, она откажется, собор наметил в цари великого князя Николая Николаевича, а пока, до его приезда во Владивосток, избрал главой русского государства генерала Дитерихса.

Дитерихс на другой же день переименовал Приморское земство в Земский Приамурский край, себя объявил воеводой, из каппелевцев и семеновцев создал четыре земские рати. В Приамурье сейчас возникают священные дружины. Зачем возвращаться в допетровское время, не понимает никто, что это даст, никто не знает.

— Дитерихс и при адмирале Колчаке создавал полки Иисуса Христа да магометанские отряды. Возил с собой походную церковь, ее, к слову сказать, красные захватили где-то под Курганом. Дитерихс два батальона положил, но отбил у противника свои иконы, — сказал Пепеляев, а сам думал о причинах появления Куликовского в Харбине: «Ведь что-то же передал с ним Дитерихс?»

— Воевода подтвердил мое губернаторство, но посоветовал освободить Якутск от красных. Сказал: «Если в Якутии есть губернатор, то нужен и полководец, который освободил бы край». И назвал вас, генерал, и вот я в Харбине.

Все стало ясным. Гость еще не округлил своей речи, а Пепеляев уже был согласен, но приличия ради спросил:

— У меня нет доказательств, что в Якутии ненавидят большевиков.

— Вот доказательства, — Куликовский открыл саквояжик, выложил на стол пачки американских долларов и школьные тетради, исписанные чернильным карандашом. Деньги небрежно отодвинул на край стола, тетрадки подал генералу: — Это протоколы Нельканского совещания оленеводов, съезда русских, якутских и тунгусских поселений Якутии. Представители разных национальностей просят о помощи им в борьбе против большевизма.

Пепеляев просмотрел обращение к солдатам Красной Армии от совета народной обороны Якутской области.

«Братья красноармейцы!

Ведь вы сами знаете, что большинство ваших руководителей— не русские: их деды и отцы не проливали кровь за Россию, на костях их предков не создавалось наше величие. Вся эта интернациональная свора авантюристов не связана с русским народом, что для них русские традиции, культура, вера и хозяйство?

Они без всякого сожаления посылают вас, братья, истреблять русский народ. И во имя чего? Во имя удовлетворения своих буйных страстей! На такое предательство должен быть общий крик русских душ: руки прочь от опозоренной, раздавленной родины — России!

Мы же — вместо дружного протеста против произвола над русским народом — разделились на красных и белых и льем братскую кровь, чем дали возможность торжествовать над нами иностранным рожам…

Во имя счастливой родины мы зовем вас в наши ряды борцов за оскорбленный, униженный народ…»

Пепеляев отложил на край стола обращение, сказал с кислой усмешкой:

— Не слишком грамотно и не шибко убедительно. К тому же ни слова о защите интересов якутов и тунгусов. Скажите, кто входит в совет народной обороны Якутии?

— Подобрались люди солидные. Купцы Галиба-ров, Борисов, Филиппов, а командует армией повстанцев корнет Коробейников. Но он очень молод, у него нет опыта, нет военных знаний, — ответил Куликовский.

— У них есть политическая программа? — опять спросил Пепеляев, косясь на пачки ассигнаций.