Наши путники забрали подготовленных для них лошадей, что ждали за воротами, и поскакали между красных карфаганских шатров. По пути Солдат принял пару-тройку приветствий от боевых товарищей — среди наемников о нем были хорошего мнения, и не столько потому, что он один из них, да к тому же капитан, а потому, что он не был гутрумитом.

   Карфаганцы преданно защищали страну, но это не мешало им считать ее жителей жалкими и достойными сочувствия слабаками. Наемники были приземистыми людьми, темноволосыми и смуглыми, коренастыми, как маленькие бычки. Гутрумиты были повыше ростом, кожа побелее и к тому же отличались склонностью к худобе. Карфаганцев воспитываливоинами с колыбели. Гутрумитам приходилось становиться бойцами, такими, как капитан Кафф: их учили навыкам, которыми наемники из Карфаги были наделены от природы.

   Солдат не принадлежал ни к одному из этих двух типов воинов. Его отличало некое врожденное умение обращаться с оружием да еще мастерство ведения боя, которому он обучился в каком-то ином месте. Его нетрадиционных приемов никто не мог предугадать. Где-то он научился разить людей без сожаления и такими способами, о которых никтов этом мире прежде не слышал.

   С высокой точки на укрепленной стене Зэмерканда капитан Кафф наблюдал за удаляющимися всадниками.

   Как только двое мужчин скрылись из виду, Кафф не теряя времени снял свой офицерский мундир, надел шелковую сорочку, бриджи и щегольскую шляпу, пристроил голубка на запястье и всунул в петлицу веточку мирта. После этого он спешно направился во Дворец Диких Цветов — пенаты принцессы Лайаны и ее недавно отбывшего мужа.

   Сломив сопротивление слуг, он направился в покои Лайаны и потребовал аудиенции с принцессой.

   Ему ответили, что госпожа не в состоянии принимать посетителей.

   — Со мной она встретится, — сказал Кафф. — Она всегда рада меня видеть.

   — Только не сегодня. Она не в здравом рассудке, — ответила Дриссила твердо. — В любом случае, когда хозяин вернется, он вас непременно убьет.

   — Есливернется, — сказал вполголоса Кафф. — Ну хорошо, я загляну завтра.

   — Возможно, завтра ей будет по-прежнему нездоровиться.

   — Тогда на следующий день. Мне только нужно переговорить с ней. Я хочу быть уверен, что принцесса счастлива…

   — Неужели принцесса может быть счастлива? Она ведь больна.

   — Я имел в виду, сним.

   Ворон явился молчаливым свидетелем этого разговора, умудрившись при этом остаться незамеченным. Он вылетел из замка, пролетел над городскими стенами и, нагнав Солдата, приземлился на круп его кобылы.

   Птица прокаркала стишок:

   Кафф сегодня приходил,

   Убираться не спешил.

   Запирайте крепче спальни,

   К вашей Кафф спешит овчарне.

   Солдат даже не взглянул на болтуна.

   — Люди не живут в овчарнях.

   — Я просто не сумел придумать рифму получше, — ответил Ворон, поклевывая спину лошади, отчего та перешла с ходьбы на трусцу. — А мне очень даже понравилось.

   — Значит, он сейчастам?

   — Ну.

   Солдат замолчал, и долго еще был слышен только стук копыт по земле.

   — Когда вернусь, — наконец промолвил Солдат, — убью его.