Хелен снова вздохнула. Опять эта северо-восточная фишка о том, чтобы не прыгать выше своей головы?

― Тогда я подойду.

― Ты не станешь… ― но она уже встала с места. ― Ты пьяна? ... Хелен? ― зашипел он, но было слишком поздно: она ушла.

Он испытал незнакомый ему прилив смущения, пока ждал, когда она пересечет комнату. Может быть, она его разыгрывала. Возможно, она просто пошла в бар или в уборную.

― Простите меня, ― он услышал голос Хелен. Это был не розыгрыш. ― Я не могла не обратить внимание, что вы читаете книгу моего друга.

― Иисусе, ― прошептал он, а затем приложил ладонь ко лбу и закрыл глаза.

― Два сердечных приступа, ― пробормотал Барри Мид, как только они представились друг другу. ― Говорят, еще один и смерть, ― произнес он через плечо в качестве оправдания тому, как медленно открывал дверь, пока Брэдшоу шел за ним в бунгало, где тот жил, теперь уже один.

― Мне пришлось отказаться от сигарет, ― сказал детектив в отставке. ― Боже, я скучаю по ним.

Он показал Брэдшоу ладони с растопыренными пальцами.

― Теперь не знаю, чем занять руки. Пить мне тоже нельзя, ― добавил он.

Было что-то в том, как он сказал «нельзя», что Брэдшоу посчитал воздержание от употребления алкогольных напитков в дополнении к отказу от сигарет слишком невыносимым для бывшего инспектора. Пожилой мужчина подтвердил его мысли, когда добавил: ― Но сделаю исключению, раз у меня есть компания.

― Не беспокойтесь из-за меня, ― сказал Брэдшоу.

По правде говоря, он, действительно, не хотел пить, но Мид был человеком старой закалки, так что он сразу предположил, что молодой человек присоединится к нему за виски, если они собираются обсудить старый случай.

Брэдшоу заметил, как сильно тряслась рука Мида, когда тот наливал им обоим скотч. Он прошаркал на кухню и появился вновь с маленьким молочным кувшином, в который он налил немного воды. Он поставил его на стол между ними, но не добавил в свой напиток.

― Итак, присаживайся, парень. У нас здесь не церемония, ― сказал он и аккуратно опустился в кресло, в то время как Брэдшоу занял место напротив. Брэдшоу налил щедрую порцию воды в свой скотч, они чокнулись и выпили.

― Так значит у вас есть новости об Эдриане Уиклоу? ― спросил Мид. Брэдшоу сознательно не вдавался в подробности в телефонном разговоре о цели своего визита. ― Полагаю, не стоит и надеяться, что он умер. Я все еще хочу пережить ублюдка и однажды поднять стаканчик за его кончину, но это похоже на бесплодную надежду.

― Я бы не был так в этом уверен.

Брэдшоу рассказал ему о смертельном заболевании Уиклоу.

Старый детектив фыркнул.

― Он играет с ними. Вероятно, нет у него никакой болезни. Нельзя верить и слову, вылетающему из уст этого человека, уж поверьте мне.

Брэдшоу был удивлен, что Мид так легко отмахнулся от этой новости. Он и правда верил, что Уиклоу был способен обмануть тюремных врачей и убедить их, что смертельно болен?

― Это не просто слова Уиклоу, ― сказал он. ― Они провели анализы: это рак легких на запущенной стадии. Неоперабельный и терминальный. У него остались месяцы, возможно, даже недели.

Старик на какое-то время об этом задумался, хмурясь и с подозрением смотря на Брэдшоу, как будто тот был последним фокусом Уиклоу. Затем просиял.

― Да чтоб меня, ― произнес он. ― Сигаретку?

― Предположительно.

― Ха! ― и он рассмеялся над этим. ― Да и это вовсе неплохо. Это лучшие новости, которые я слышал за годы. Ты можешь прийти снова, сынок. Без сомнения, ты скрасил мой день. Подумать только, сколько людей хотело добраться до этого злобного ублюдка и прикончить его, а его убивают сигареты. Они появились и сделали всю работу за нас. Черт возьми, изумительно! ― он отсалютовал стаканом Брэдшоу и осушил его, как будто провозглашая тост в честь сигарет. ― Я надеюсь, что ты придешь снова и расскажешь мне, когда он, наконец, помрет.