― Я знаю, что вы говорите, ― прервал его Мид, ― и вот мой ответ: без комментариев, ― он хмуро посмотрел на Брэдшоу. ― Думаю, ты знаешь, что я имею право хранить молчание.

Этим вечером Хелен прочитала сотню страниц книги. Она узнала все об Уиклоу и его жертвах и внимательно изучила детали расследований. Она уже составила представление об этом мужчине, но знание деталей могло пригодиться, специфика деяний Уиклоу на самом деле шокировала.

Фотографии в середине книги показывали, что этот монстр наслаждался на удивление нормальным детством: черно-белые фотографии путешествий на море, поездки на осликах и мороженое на выпускном, которые могли быть частью как ее прошлого, так и прошлого любого другого. Должно быть, их сделала мать Уиклоу, посчитала Хелен, так как его отец погиб в автомобильной аварии, когда он был еще слишком мал. Уиклоу был близок с матерью, но ничего противоестественного, как утверждал автор. Его мать была хорошей женщиной, поддерживавшей в доме чистоту и порядок, тяжело работала и ходила по воскресеньям в церковь. Это никого не наводило на мысли, в том числе и его мать, что Уиклоу совершит все эти преступления. От этого они казались лишь еще более ужасающими.

Хелен устала и собиралась уже прекратить чтение, когда дошла до новой главы под названием: «Проклятие Сьюзан Верити», и в ней зародилось любопытство.

Хелен на мгновение остановила чтение, задумавшись об этом. Она не знала, что ходят слухи о проклятии, связанном с исчезновением Сьюзан Верити, и отмахнулась от этой мысли. Хелен была человеком практичным и рациональным. Проклятий не существует. Есть только невезение. Иногда оно буквально преследует многих людей, но это не делает его проклятием. Она была удивлена, что журналист с таким именем написал об этом в своей книге, но она предположила, что он потворствовал страхам своих читателей.

Она с трудом дочитала до конца главы, у нее начали тяжелеть веки, и на секунду она закрыла глаза, чтобы передохнуть, но уснула на диване с книгой в руках, проснувшись лишь тогда, когда та выскользнула из ее пальцев и ударилась об пол, напугав ее.

Хелен бросила взгляд на часы. Было поздно, так что она пошла в постель, заметив, что Том еще не вернулся.

***

― Куда дальше? ― спросила Лена.

― Черт побери, ты потрясающая, ― сказал он ей. ― Мы пьем уже много часов, а ты хочешь продолжения?

― Ладно, возможно, нам стоит перестать пить, ― согласилась она, хоть и не казалась страдающей от похмелья. ― Пошли лучше потанцуем, Том.

― Потанцуем?

― Я люблю танцевать.

Прямо там на улице она показала ему несколько движений, высоко подняв руки над головой и покачиваясь под воображаемую музыку.

― Черт возьми, девушка!

― Что? ― спросила она, как будто не понимала, какой эффект на него производят ее движения.

― Ты... это платье... и все остальное, ― удалось произнести ему.

Затем она подошла к нему и забросила руки ему на плечи. Ее тон был притворно невинным.

― Что насчет... меня... этого платья... всего остального?

― Это отвлекает.

― А ты не любишь отвлекаться?

― Ничего не имею против.

Затем она наклонилась вперед, и они поцеловались пьяным раскованным поцелуем, не беспокоясь по поводу прохожих, направляющихся в клубы или ловить такси.

Когда они прервали поцелуй, он сказал: ― Так значит ты хочешь пойти танцевать, Лена?

― Может быть.

― Я не посещал клубы в Дареме уже много лет. Под мостом находится «Кльют», крошечный, очень горячий, но слегка легендарный, и мы будем там самыми старыми.

Она снова поцеловала его.

― Я передумала.

― Уже?

― Нам не надо идти танцевать, ― сказала она, и они снова поцеловались.

― Так чем ты хочешь заняться?

― Я не знаю.

Она подняла руку выше и обвела пальцем его верхнюю губу.