― Убирайтесь оттуда, маленькие ублюдки! ― заревел фермер, как только Билли и Мишель появились из амбара. Он вышел из фермерского домика и направился прямиком к ним. Мишель закричала, Билли закричал, крики донеслись изнутри амбара, и все дети побежали из амбара врассыпную, когда за ними погнался разгневанный фермер.

Брэдшоу этой ночью никак не мог уснуть. Он лежал в постели, надеясь задремать, но не мог и даже знал почему. Пытаясь всеми силами игнорировать тот факт, что чертова книга Эдриана Уиклоу находится в его доме, он все же поддавался искушению. Что, если там и правда содержится подсказка, какая-то ценная информация, которую никто не смог понять или расшифровать? Возможно, здесь нужен не психиатр или академик, а старый добрый здравый смысл. Брэдшоу игнорировал голос в своей голове, говорящий ему, что его вышестоящие, кажется, все считали, что этого-то ему и не достает.

Он сдался и выкатился из постели. Он пошел вниз по лестнице и приготовил себе кофе, взял диктофон, положил его на стол рядом со своим креслом и нажал на воспроизведение.

«Боже правый», ― подумал Брэдшоу.

Он прослушал всего несколько слов, а уже преисполнился отвращением. Это настоящая причина убийственного разгула Эдриана Уиклоу? Он и вправду убивал детей лишь для того, чтобы общество, наконец, его заметило? Это казалось чем-то за гранью, но мозг Уиклоу работал не так, как у других людей. Это хотя бы было известно наверняка.

Брэдшоу вслушивался в монологи об учителях, которые были жестоки или не понимали Уиклоу, не смогли заметить его высокий интеллект. Затем последовали размышления о мальчике без друзей, которого дразнили маленькие девочки в его классе и доставали задиры, пока однажды он не воткнул в руку одного из них острый конец циркуля и не был жестоко избит, но, по крайней мере, задирать его перестали.

Прошел почти час, когда Брэдшоу достиг части, где взрослый Уиклоу начал преследовать детей.

Незамедлительно и инстинктивно, он выключил диктофон. Он не хотел этого слышать. Это не было выдуманной историей какого-нибудь писателя мрачных сказок. Это было слишком реальным.

Но как он собирается выяснить правду насчет Сьюзан, если не прослушает это?

Брэдшоу встал со своего места и пошел на кухню. Он полез в холодильник и вытащил бутылку водки, открутил крышку и налил очень щедрую порцию в стакан, а затем добавил такое же количество тоника. Он вернулся в свое кресло, отпил напитка и снова нажал на воспроизведение. Уиклоу рассказывал о Тиме Коллингсе, его первой жертве. Его голос изменился, пока он вспоминал, как преследовал Тима. Брэдшоу слышал в его голосе восторг.

Брэдшоу слушал, пока Уиклоу описывал домашнюю жизнь Тима или, по крайней мере, какой она ему казалась. Он объяснил, как выманил Тима, подъехав на машине и спросив его имя.

Брэдшоу слушал следующие десять минут, не замечая ничего вокруг. Он не слышал, как ругается пьяная парочка, не слышал сирену полицейской машины, прибывшую минутой позже. Вместо этого, он полностью погрузился в воспоминания Уиклоу об убийстве его первой жертвы: как неуверенность мальчика переросла в страх, как он умолял отвезти его домой, как только понял, что этого не произойдет. Он слушал живые описания о последних отчаянных минутах жизни этого несчастного мальчика, и, когда закончил прослушивание, понял, что его трясет, а на его глазах стоят слезы.

Брэдшоу пошел в ванную комнату, включил холодную воду и опустил запястья под воду, позволяя ей струиться по местам, где бьется пульс, охлаждать его кровь, а затем набрал немного воды в ладони и плеснул на лицо. Он вернулся в свою реальность, оставив больной мир Уиклоу позади.

Он поднял взгляд и увидел в зеркале свое бледное лицо, с которого капала вода.

― Боже ж ты мой, ― воскликнул мужчина.

Хелен потерла глаза, прежде чем открыть следующую папку. Те, которые она уже прочла, были отложена в сторону, чтобы она знала, что они уже изучены.