– Давай, дорогая, пойдем, – сказал Кризи, обратившись к Леони. – Я должен показать тебе дом.

Он взял ее за руку, и они вышли из бара.

Какое-то время они молча ехали к центру острова, потом Леони сказала:

– Ты оказался прав. Я себя чувствовала так, будто попала в морозильник.

– И легче тебе здесь не будет.

Он указал налево, на массивные купола храма.

– Это селение называется Шевкийя. Храм, который ты видишь, третий по величине в мире. В нем может собраться в пять раз больше народа, чем живет в поселке.

– Зачем? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Это своего рода состязание между поселками. Их жители соревнуются во всем – в футболе, фейерверках, которыми украшают праздники, в величине церквей. Здесь даже священники из каждого поселка соперничают друг с другом. Всего лет двадцать назад женитьба юноши на девушке из соседнего селения вызвала бы громкий скандал. Здесь в каждом местечке даже выговор у людей разный.

Они проезжали столицу острова Рабат. Кризи показывал Леони магазины, разные здания, объяснял, что где расположено. Через пять минут, выехав из городка, они свернули на боковую дорогу и стали подниматься в гору. Почти на ее вершине стоял дом, словно вросший задней стеной в скалу.

– Вот здесь тебе придется жить.

– Замечательно, – с сарказмом проговорила она. – Все это время я и там буду себя чувствовать, как в морозильнике?

Кризи покачал головой.

– Нет, этот дом станет твоим убежищем. Там ты сможешь отдыхать от своей роли. Кроме мальчика, там, как правило, никого не будет. Разве что два раза в неделю по утрам из селения будет приходить женщина – делать уборку и кое-какие другие хозяйственные дела.

– Она знала Надю?

– Естественно.

– Тогда лучше, наверное, будет, чтобы хозяйство вела я сама.

Он снова покачал головой.

– Нет, эта женщина вдова, и ей нужны деньги на жизнь.

– Я могла бы платить ей часть того, что буду получать сама.

– Просто так она денег никогда не возьмет – только за работу; люди здесь гордые. Не переживай особенно – она будет приходить лишь два раза в неделю на пару часов. Пока она будет убираться, ты всегда сможешь загорать на пляже.

Он перевел скорость на меньшую, и джип, взревев, продолжил подъем по склону холма.

Подплыв к тому месту, где они стояли, он высунулся из воды и уперся локтями в край бассейна.

– Сколько? – спросил Кризи.

Паренек взглянул на него темными глазами, сиявшими на смуглом лице. С черных как вороново крыло волос стекала вода.

– Сто двадцать, – чуть задыхаясь ответил он. – Завтра я побью тебя хоть на две, хоть на четыре длины, хоть на всю сотню.

Леони повернулась к Кризи и взглянула ему в лицо. Впервые она увидела его улыбку.

– Давай поспорим, – сказал он.

Майкл улыбнулся в ответ.

– Я там в погребе порылся, под твоим кабинетом, где вино хранится – французское и итальянское. Названия со всех этикеток переписал. Отец Мануэль в этом неплохо разбирается. Я ему этот список показал, и он сказал, что все вина хорошие, но лучшее – “Шато Марго”, и спросил еще, в какой год оно было сделано. Я на следующий день проверил. Когда я ему сказал, что в семьдесят первом, он закатил глаза и облизнул губы… Так что если спорить, так уж на бутылочку “Шато Марго” семьдесят первого года.

– Ты что, сам ее всю выпить собираешься?

Майкл снова улыбнулся.

– Я ее отдам отцу Мануэлю, но если он со мной не поделится, я с ним больше разговаривать не буду.