Ролинз кивнул. Дуло пистолета и глаза Кризи словно парализовали его.

Выстрел прозвучал, как негромкий разрыв хлопушки. Пуля вышла точно между глаз.

Кризи открыл дверь номера. В коридоре стояла Николь. Он жестом пригласил ее зайти. Взгляд женщины остановился на распростертом на полу теле. Кризи повесил на ручку двери табличку с надписью “Просьба не беспокоить” и запер дверь.

– У тебя есть ключ от его номера? – спросил он.

– Лежит у него в кармане.

Кризи нагнулся, вывернул карманы костюма Ролинза и нашел ключ. Передав его Николь, он сказал:

– Пойди в его номер, зайди в ванную комнату и обыщи ее. Там ты найдешь пакет с деньгами, скорее всего где-нибудь за унитазом. Принеси его сюда.

Вернулась она через пять минут с толстым конвертом. Тело уже было накрыто длинной белой купальной простыней, с одного конца которой расплывалось большое красное пятно. Кризи пересчитал деньги. В конверте оказалось около семидесяти пяти тысяч долларов затертыми пятидесятидолларовыми купюрами. Он отсчитал двадцать тысяч, положил их обратно в конверт и передал Николь.

– Фрэнк Миллер, – коротко сказал он.

Сенатор внимательно изучал незнакомца. Ему было между сорока и пятьюдесятью. На крупном сильном теле сидела несоразмерно маленькая голова. Лицо у него было круглым и полным, почти как у херувима. Одет он был в темный костюм и белую крахмальную сорочку с ярко-синим галстуком. Выглядел незнакомец как любимый всеми дядюшка. Они заказали ужин, и Кризи попросил Генри – мэтра по винам, принести им бутылочку того же вина, что они заказывали в прошлый раз.

Накануне ночью Кризи позвонил сенатору и сказал, что события развиваются в несколько ином направлении, чем предполагалось изначально. Они договорились встретиться за ужином и обсудить изменившуюся ситуацию.

– Что же так резко изменилось? – спросил сенатор Кризи, бросив подозрительный взгляд в сторону Фрэнка.

Кризи перехватил этот взгляд.

– У меня нет секретов от Фрэнка, – сказал он. – Я знаю его много лет. Джим, должен тебе сказать, что я допустил промашку. Надеюсь, она будет последней. Мне нужно было убрать Джо Ролинза еще в Каннах, но вместо этого я сдуру дал ему подъемные… Думал, что тем самым заплатил за его молчание. Я ошибался. Вместо того чтобы угомониться, он задергался, связался с арабами и продал наши имена Ахмеду Джибрилю из ФНОП-ГК. Тот факт, что Джибриль заплатил ему, подтверждает, по крайней мере для меня, что именно Джибриль – организатор теракта. Теперь он знает, что я за ним охочусь. Ему известно, на что я способен. Найти меня он не сможет. Но, Джим, найти тебя ему не составит никакого труда, ты не из тех, кто может скрываться. ФНОП-ГП почти наверняка имеет отделение в Штатах. Я совершенно уверен, что они попытаются до тебя добраться. Похитить тебя и силой вытащить из тебя информацию. – Он сделал жест в сторону Миллера. – Я привел с собой Фрэнка, чтобы быть уверенным, что этот номер у них не пройдет.

Грэйнджер взглянул на Миллера.

– У меня есть охрана. Как и у всех сенаторов.

Кризи покачал головой.

– Этого недостаточно… Ты, Джим, будешь жить вместе с Фрэнком и двумя его напарниками до тех пор, пока все не образуется. Это нужно не только ради твоей безопасности, но и ради моего спокойствия. Тебе придется терпеть их двадцать четыре часа в сутки. Они постоянно будут находиться в нескольких ярдах от тебя, даже когда ты будешь в туалете. Двадцать четыре часа в сутки, Джим. Другого выхода я не вижу… до самого конца операции, а она может продлиться год, а то и больше.

Словно Фрэнка Миллера вообще не существовало, сенатор спросил:

– Кто он такой?

Кризи тоже ответил так, будто они были вдвоем.