Перед тем как заснуть, я слышу, что начался дождь. Но Брини все еще не возвращается.

Я вижу его во сне. Вся наша семья снова вместе, и все идет как надо. Мы устраиваем пикник на песчаном пляже. Брини играет на губной гармошке. Мы собираем маргаритки и пробуем жимолость. Габион и Ларк гоняются за мелкими лягушками и набирают их полную банку.

— Твоя мама красива, как королева, правда? — спрашивает Брини. — А если она королева — тогда ты кто? Принцесса Рилл из королевства Аркадия, разумеется!

Я просыпаюсь и слышу голос Брини, но он не задает мне дурашливые вопросы. Он ревет в надвигающейся буре. От пота простыня прилипла к коже, так что мне приходится отдирать ее, чтобы сесть на кровати. Во рту пересохло, а глаза не хотят открываться. Вокруг темно, хоть глаз выколи, и дождь стучит по крыше. Печь растоплена, и, похоже, задвижка полностью открыта, потому что огонь там свистит и трещит, а в комнате страшно жарко.

Снаружи хижины Брини сыплет проклятиями на молнии. Возле окошка мелькает фонарь. Я пытаюсь встать на ноги, но «Аркадию» сильно качает из стороны в сторону, и я падаю обратно на постель.

Ферн перекатывается через ограждение своей кроватки и кучей оседает на пол.

И внезапно я понимаю: мы больше не привязаны к берегу. Мы на воде.

«Силас и Зеде пришли и отвязали нас, когда вернулся Брини,— вот первая мысль, что приходит мне в голову.— Он ревет снаружи, потому что их поступок привел его в ярость».

Но почти сразу я понимаю, что они не отправили бы нас в плавание ночью. Это слишком опасно из-за плавучих бревен, отмелей и волн от больших кораблей и барж. Силас и Зеде об этом знают.

Брини тоже знает, но он совсем обезумел. Он даже не пытается вернуть нас к берегу. Он вверил нас реке.

— Давай, бестия! — ревет он, словно капитан Ахав в «Моби Дике».— Попробуй победить! Возьми меня! Ну же!

Гремит гром. Сверкает молния. Брини проклинает реку и хохочет.

Фонарь исчезает из окна, затем появляется на боковой лестнице. Брини забирается на крышу.

Я, спотыкаясь, подбираюсь к Ферн, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, и положить ее обратно в кроватку.

— Оставайся здесь. Лежи смирно, пока я не скажу иначе.

Она хватает меня за ночную рубашку и ноет:

— Не-е-ет! — с тех пор как мы вернулись на «Аркадию», она до смерти боится на ней ночевать.

— Все будет в порядке. Я думаю, просто веревки от-вязались, вот и все. Брини, наверное, пытается вернуть нас к берегу.

Я выскакиваю из хижины, оставив Ферн в кроватке. «Аркадия» качается, а я, шатаясь, стою на палубе и, слыша гудок буксира и то, как скрипят и звенят корпуса барж, понимаю, что грядут еще более мощные волны. Я тянусь к двери и вовремя успеваю ухватиться за ручку, «Аркадия» вздымается на гребень волны, затем резко ухает вниз. Дерево выскальзывает у меня из пальцев, оставляя в них занозы. Я падаю вперед и приземляюсь на порог в холодную воду. Лодка поворачивается и встает боком к течению.

«Нет, нет! Пожалуйста, нет!»

«Аркадия» выравнивается, словно слышит меня. Она проходит следующую волну чисто и гладко.

— Думаешь, сможешь взять меня? Сможешь одолеть меня, а? — ревет Брини с крыши. Разбивается бутылка, и сверху на крыльцо летят осколки, поблескивая в струях дождя и прожекторе буксира. Мне кажется, что они падают очень медленно, затем со звяканьем бьтся о борта и погружаются в черную воду.

— Брини, нам надо вернуть «Аркадию» к берегу! — кричу я.— Брини, надо снова ее привязать!

Но гудок буксира и буря заглушают мой голос.

Где-то рядом мужчина выкрикивает проклятия и предупреждения. Слышен аварийный свисток.