Кровь резко отливает от кожи.

— Да, да, иди отсюда! — кричит Камелия, продолжая перепалку.— Убирайся с нашей лодки, мальчик- оглобля!

Силас бросает взгляд в нашу сторону и снова предо-стерегающе поднимает ладонь. Он углубляется в лес, стараясь держаться подальше от берега, и кусты смыкаются за ним.

— Ты не спрячешься! Я тебя вижу!

— Тише, Камелия! — я распахиваю сетчатую дверь и заталкиваю Ферн и Ларк внутрь.

Камелия хмуро смотрит на меня. Она перегибается через ограждение, держа Габиона за руки. Тот хихикает и загребает ножками, пока попа у него промывается струями воды.

Камелия делает вид, что роняет его, затем снова подхватывает за руки, малыш радостно повизгивает.

— Идем в хижину,— я наклоняюсь и пытаюсь ухватить братика за другую руку, но Камелия отмахивается от меня, и Габби повисает только на одной руке.

— Ему же весело. А внутри так жарко, — густые черные волосы сестры опускаются до самой воды, их кончики похожи на разлитые чернила.— Хочешь поплавать? — спрашивает она Габби. Мне даже кажется, что она собирается вместе с ним прыгнуть в реку.

На берегу из кустов выглядывает Силас, он прижимает палец к губам, пытаясь тихо пробраться к нам поближе.

— Что-то не так,— я хватаю за руку Габиона и резко выдергиваю его из воды, Камелии приходится идти за мной.

— Ой! — она злится, ударившись локтем об ограждение.

— Быстро в дом! — я вижу, как чуть ниже по течению ветер колышет листья, а сквозь них виднеется что-то черное, похожее на шляпу.— Там кто-то есть.

Камелия фыркает.

— Ты просто хочешь, чтобы мальчишка вернулся,— она не видит Силаса, но он, скорее всего, не дальше десяти футов от того места, где хрустит ветка и ворон взлетает с дерева, шумно возмущаясь, что его потревожили.

— Вон там. Видишь?

Камелия тоже видит что-то черное: кто-то идет сюда, к нам. Она быстро перебегает на другую сторону лодки.

— Я тихо обойду его сзади и узнаю, кто это.

— Нет! — шепотом приказываю я, хотя, по правде говоря, не знаю, что делать. Я хочу обрезать веревки, стащить «Аркадию» с отмели и уплыть на реку. Сегодня утром вода спокойная и тихая, и столкнуть плавучую хижину будет несложно, да только я не осмелюсь так поступить. Управлять «Аркадией», кроме Камелии, меня и, может, еще Силаса, некому, а сумеем ли мы вести ее так, чтобы она не налетела на мель, чтобы ее не протаранило баржей или пароходом? Предсказать, что случится с нами на реке, невозможно.

— Давайте спрячемся внутри, — говорю я.— Надеюсь, этот неизвестно кто подумает, что лодка пуста, и пойдет дальше по своим делам.

Но какие дела могут быть у человека в этой маленькой заводи, когда в округе больше никого нет?

— Может, кто-то охотится на белок, — с надеждой говорит Камелия.— И даст нам одну на ужин, если мы будем хорошо себя вести.

Когда ей нужно, она умеет казаться паинькой, особенно если кто-то раздает леденцы или жареные пирожки рядом с лагерным костром.

— Зеде велел нам сидеть тихо. А если Брини узнает, что мы не послушались, он хорошенько нас вздует,— Брини никогда никого не наказывал, но иногда пугал, что как следует поколотит того, кто не слушается. Камелию эта мысль пугает всерьез, и она торопливо следует за мной к крыльцу.

Мы вместе заходим в хижину, запираем дверь на щеколду, залезаем в большую постель, задергиваем занавеску и ждем. Мне кажется, что я слышу, как по берегу идет человек. Затем мне кажется, что он уже ушел. Может, это просто охотник или бродяга...

— Эй, там, на лодке!

— Тссссс,— голос у меня дрожит. Камелия смотрит на меня округлившимися от испуга глазами.