— Ты следующая,— женщина обращается ко мне, и я начинаю спешно пробираться к выходу, коленками задевая кареглазых детей на полу. Ферн так крепко обхватывает меня руками за шею, что я едва могу дышать.

— Теперь вы двое.

Дети, которые были в машине еще до нас, тоже выбираются на дорогу.

— А теперь ты,— мисс Танн понижает голос, обращаясь к Камелии. Она отправляет Габиона и Ларк ко мне и теперь стоит перед дверцей машины, широко расставив ноги и загораживая выход. Она немаленьких размеров. Мисс Танн нависает над всеми и выглядит очень сильной.

— Выходи, Камелия,— я молю сестру вести себя хорошо, и она знает, о чем я прошу. Но не двигается ни на дюйм. Одна рука у нее заведена за спину, и я боюсь, что она попытается сбежать через другую дверь. Какой в этом смысл? Мы не знаем, куда попали, как нам вернуться к реке или найти больницу. Единственная наша надежда, что, если мы будем хорошо себя вести, как говорит мисс Танн, нас действительно отведут к Брини и Куини.

Или Силас расскажет им, что произошло, и наши родители сами нас найдут.

Камелия чуть дергает плечом, и я слышу, как щелкает ручка. Дверца не поддается, и Камелия в бешенстве раздувает ноздри. Она разворачивается, чтобы толкнуть дверь, и мисс Танн со вздохом наклоняется внутрь машины.

Она распрямляется через минуту и вытаскивает Камелию за рубашку.

— Довольно! Ты образумишься и будешь вести себя как должно!

— Камелия, прекрати! — кричу я,

— Мелия, нет, нет! — голос Ферн, словно эхо, следует за моим.

Габион запрокидывает голову и орет; звук отражается от дома и угасает в деревьях.

Мисс Танн перехватывает Камелию поудобнее и крепко сжимает ее.

— Мы поняли друг друга? — круглые щеки мисс Танн красные и потные. Серые глаза под очками выпучены.

Когда Камелия упрямо сжимает губы, мне кажется, что мисс Танн сейчас ударит ее по лицу, но я ошибаюсь. Она чуть склоняет голову и что-то шепчет сестре на ухо, затем снова выпрямляется.

— Мы будем хорошо себя вести, правда?

Камелия все еще кривит губы так, будто съела лимон.

Мы балансируем на грани, словно бутылка на краю палубы «Аркадии»: любое движение — и она сорвется и уплывет вниз по течению реки.

— Правда? — повторяет мисс Танн.

Темные глаза Камелии полыхают огнем, но она кивает.

— Очень хорошо.

Мисс Танн выстраивает нас в ряд, и мы вместе с Камелией поднимаемся по ступенькам. Из-за железной ограды за нами наблюдают девчонки и мальчишки всех возрастов. Ни на одном лице нет улыбки.

В большом здании чем-то воняет. Шторы везде задернуты, поэтому внутри полумрак. В вестибюле наверх уходит широкая лестница, на верхней площадке которой сидят два мальчика. Один напоминает мне Силаса, но он выше, и волосы у него рыжие, словно лисий мех. Эти мальчишки совсем не похожи на детей во дворе и на мальчика на дереве. Не может быть, чтобы все эти дети были братьями и сестрами.

Кто они? Сколько их здесь? Они что, здесь живут? Или их всех привезли помыть, чтобы они смогли навестить своих родителей в больнице?

Что это за место?

Нас приводят в комнату, где за столом сидит женщина. Она выглядит менее внушительно, чем мисс Танн, руки у нее такие тощие, что видны кости и вены. Нос торчит из-под очков и похож на совиный клюв. Она морщит его, когда смотрит на нас. Затем она поднимается и с улыбкой приветствует мисс Танн.

— Как ваши дела, Джорджия?

— Очень хорошо, спасибо, миссис Мерфи. Осмелюсь сказать — это было весьма продуктивное утро.

— Вижу. Так и есть.

Миссис Мерфи проводит пальцами по столу, направляясь к нам, и в пыли на его поверхности остаются чистые дорожки. Уголок ее губ приподнимается, и в глубине сверкает зуб.