— Ладно. Я дам вам расписку, — ровным голосом предложил он.

Карен обдумала это предложение и решительно помотала головой:

— Нет.

— Вы что, хотите сесть в тюрьму за сокрытие улик?

— Да если бы не я, вы об этих уликах вообще ничего бы не узнали!

— Это верно, но теперь мы о них знаем. Вы обязаны отдать их представителю закона.

Карен чувствовала себя бабочкой, которую накрыл сачок. Она что-то такое слышала про «сокрытие улик». Как карается подобное преступление? Могут ли ее за это арестовать? Если это случится, Дженни останется совсем одна. Это просто немыслимо! И в то же время Карен подумала, что ее терпение на исходе. Все ею распоряжаются, обращаются с ней, как с преступницей, а ведь она всего лишь пытается установить правду. Верит в это полиция или нет — неважно.

Тот же самый инстинкт, который подсказывал ей дождаться адвоката, нашептывал: не сдавайся. И на сей раз Карен решила к нему прислушаться. Она старалась не смотреть на умоляющее лицо Дженни — и без того момент был тяжелый. Собрав в кулак все свое мужество, Карен глубоко вздохнула и сказала:

— Ксерокопии можете взять. Но оригиналов вы не получите до тех пор, пока я не переговорю со своим адвокатом. Мне все-таки кажется, что я живу не в полицейском государстве, где можно вот так за здорово живешь хватать вещи, принадлежащие другим людям. А теперь извольте уйти из моего дома.

Лейтенант Ференс сделал шаг вперед, размахнулся и со всей силы влепил Карен затрещину.

Глава 40

— Зачем вы это сделали? — спросила Эмили Ференс.

Грег смотрел на женщину с пистолетом. Она включила свет и стояла в дверном проеме, похожая на девочку с игрушечным пугачом в руке. Маленькая, хрупкая, с большими блестящими глазами, в светлых волосах — проседь.

Грег был настолько потрясен, что не сразу понял, о чем она его спрашивает. Потом до него дошло, что женщина имеет в виду звонок в полицию.

— Я обнаружил у вас в подвале нечто ужасное.

— Кроме этой рубашки? — осведомилась женщина и улыбнулась собственной шутке.

В том, как спокойно и безмятежно она на него смотрела, было нечто жуткое. Обычная женщина, в халате и шлепанцах. Пожалуй, ее тонкая рука с трудом удерживает оружие. Чужой мужчина в доме ее абсолютно не испугал.

— Вы что, нездоровы? — сочувственно спросила она.

Грег замялся и кивнул.

— Садитесь.

Грег никак не мог понять — то ли она сумасшедшая, то ли все это вообще плод его больного воображения. Он оглянулся на дверь. С минуты на минуту должна была приехать патрульная машина. Нельзя допустить, чтобы полицейские застали его здесь. Поэтому садиться Грег не стал.

— Я слышала, как вы возились там, внизу, — безразличным тоном сообщила женщина.

Грег вконец стушевался.

— Я думал, что дома никого нет.

Эмили снова улыбнулась. Смотреть на эту ее улыбку почему-то было мучительно.

— Можно сказать, вы не ошиблись.

Она опустила руку с пистолетом.

«Что она имеет в виду? — подумал Грег. — Почему она меня не боится?»

— Зачем вы сюда пришли? — спросила Эмили.

— Ваш муж… Мне надо уладить с ним одну проблему.

Эмили грустно улыбнулась:

— Он вернется не скоро. Можете его подождать, если хотите.

Грега охватило неудержимое желание схватить ее за плечи и как следует встряхнуть.

— Это что у вас, игра такая? — спросил он.

Эмили удивилась:

— Нет. Что вы имеете в виду?

Рука с пистолетом безвольно повисла.

— Вы даже не знаете, кто я такой. Я ввалился в ваш дом, а вам хоть бы что. Такое ощущение, что вы наркотиков накачались.