— Ладно, спорим, — Дэнни выдавил прыщ у себя на шее, — но добавь еще десять сверху.

— С какой стати?

— За цвет, — Дэнни похлопал своего приятеля по плечу. — Черный или коричневый?

— Ладно, с меня еще десять, если он коричневый.

— По рукам.

— Считай, что проиграл, в этих кварталах никто не держит коричневых доберманов.

— Посмотрим, — сказал Дэнни. Он показал пальцем на «порше» с откидывающимся верхом, припаркованный у обочины. Стройная брюнетка лет семнадцати мыла машину при свете фонарей. На ней было бикини. Между тем со времени захода солнца прошло уже часа два.

— Нет, ты видел? — захлопал в ладоши Дэнни.

— Да, красотка ухаживает за своим конем. Ну вот, мы, кажется, на середине улицы. — Бад притормозил и стал разглядывать номер почтового ящика. — Дэнни, какой там номер? Я отсюда не вижу.

— Четыреста седьмой.

— Хорошо, значит, уже почти приехали.

— Интересно, интересно, — пробормотал Дэнни.

— Что там еще интересного?

— Неужели ты правда дашь мне двадцать долларов, если там окажется коричневый ротвейлер?

— Ротвейлеры не бывают коричневой масти, — сказал Бад. — Я думал, ты знал.

Ни добермана, ни ротвейлера у дома не оказалось. Зато имелась собака иной породы.

— Это, должно быть, разновидность мастифа, — прошептал Дэнни Пог.

Они затаились в тени дерева.

— Наверное, какая-нибудь азиатская порода, — сказал Бад, — а может, африканская. — Собака спокойно дремала, лежа под фонарем, не обращая внимания на роящихся над ней москитов.

Бад аккуратно вложил четыре таблетки тайленола в кусок отличной отбивной. Здоровой рукой он забросил мясо за ограду. Собака подняла голову и отрывисто пролаяла один раз.

— В жизни не видел более уродливой собаки, — сказал Дэнни.

— Как будто ты сам похож на Мэла Гибсона.

— Нет, ты только посмотри!

Собака нашла кусок мяса и проглотила его. Когда у нее начали подрагивать передние ноги, Дэнни спросил:

— Бад, что ты ей подсунул?

— Всего около ста миллиграммов кодеина.

Вскоре животное валялось на земле без движения. Бад перемахнул через изгородь и помог перебраться своему напарнику-инвалиду. Они на цыпочках прокрались к дому. В доме во всех окнах горел свет. Бад почувствовал, как у него учащенно заколотилось сердце — ведь он сейчас действовал вопреки своему инстинкту, который всегда советовал ему держаться подальше от домов, в которых включен свет и которые охраняются системой сигнализации стоимостью в четыре тысячи долларов.

Бад понимал, что на окнах сигнализация наверняка есть, поэтому бить стекла не следовало. В дверь тоже лучше не соваться. Единственный выход — аккуратно вырезать стекло, чтобы не привести в действие сигнализацию; он уже заметил датчики на стекле у двери в кухню.

— Что будем делать? — шепотом спросил Дэнни Пог.

Бад Шварц достал из кармана стеклорез и показал его своему напарнику. Тот даже не понял, что это такое.

— Я собираюсь вырезать квадрат, — пояснил Бад, — чтобы мы могли забраться внутрь.

— Черт возьми! — сказал Дэнни. Он чувствовал, что их могут арестовать в любую минуту.

Бад приложил стеклорез к стеклу и попробовал провести линию. Неожиданно дверь подалась и начала открываться.

— Должно быть, ее забыли закрыть, — сказал Дэнни.