– Где? Здесь в городе?

– Нет. В Виннипеге. В Канадском научном центре контроля здоровья людей и животных. А потом я вернулась домой, и оказалось, что у меня больше нет дома – его разобрали по бревнышкам. И я пошла в клинику, чтобы не замерзнуть на улице.

– Позвонила бы мне…

– До тебя два часа добираться.

После этого мы замолчали. В разговорах с Амбер это обычное дело. Она часто так умолкает и сидит, поджав губы. Амбер слушает Национальное общественное радио США и считает себя главной интеллектуалкой у нас в семье. Она любит поговорить о Цицероне, Флобере, комиксах на тему музеев из журнала New Yorker и о малоизвестных индийских поэтах. Амбер в чем-то похожа на минерал кимберлит: может быть, где-то внутри у нее и скрываются алмазы, но пока до них доберешься – сто раз запаришься.

– Ты маме с папой звонила? – спросила она.

– У них отключен телефон.

Насчет наших родителей у нас с Амбер полное согласие. Нам не нравится с ними общаться. И особенно после того, как они оба вступили в секту каких-то придурочных отморозков, которые их ободрали как липку.

Когда Амбер ушла, мне сразу стало значительно легче. Я наслаждалась ее отсутствием, и мне было так хорошо – хотя меня и донимали мрачные мысли о будущем. Ни работы, ни дома, ни близкого человека… а потом в дверь постучали, и я увидела букетик гвоздик… в руках у Эрика.

– Кто тебя, на хуй, впустил? – Это первое, что я сказала.

– Женщина в приемной знает, что ты принадлежишь к моей пастве.

– Хрена лысого я теперь принадлежу к твоей пастве.

– Диана, пожалуйста… Ты можешь хотя бы пять минут обойтись без этих «хренов»?

– Нет, не могу, лицемерный ты хрен моржовый.

– Да, Диана, – он тяжко вздохнул, – поистине, ты – испытание, посланное нам Богом.

– Эрик, прекрати.

– Но в тебе еще теплится Божья искра.

– Эрик, что тебе от меня нужно?

– Я пытаюсь спасти твою душу.

– О как! Знаешь, Эрик, после общения с тобой сразу хочется вымыть мозги. Каким-нибудь дезинфицирующим средством. Ты же сам отлучил меня от Церкви. Буквально месяц назад. Ты забыл?

– В тот день мы все были немного на взводе.

– Тебе просто хочется разрекламировать свою церковь.

– А что в этом плохого? Я был рядом с тобой, когда тебя укусила пчела. Мы с Евой оба там были. Мы тоже имеем к этому отношение. Если бы мы не вызвали полицию, твой сосед-психопат мог бы тебя убить.

– Вообще-то мне было вполне безопасно в подвале… Тут повисла неловкая пауза. А потом до меня вдруг дошло.

– Эрик, весь этот месяц, пока меня не было, ты спекулировал на этой пчеле?! Снимал пенки?!

Выражение его лица подтвердило мою догадку. Уже потом, когда я добралась до Интернета, я прогуглила новости и узнала, что Эрик успел засветиться на всем информационном пространстве, начиная с Google News и заканчивая бесплатными брошюрками, которые раздавались в общественном транспорте.

– «Спекулировал» – грубое слово. Но этот пчелиный укус принес ощутимую пользу нам всем, это да.

– Господи, Эрик. Я уже вышла из вашей церкви. Еще тогда, месяц назад. И вообще, я пришла в эту церковь исключительно потому, что мне хотелось забраться к тебе в штаны. Хотя сейчас мне самой непонятно, с какой такой радости я на тебя так запала.

– Диана, ты что-нибудь слышала про последнее поколение?

– Про что?

– Про последнее поколение.