Это был упоительный день с Андреа, но, к сожалению, все очень быстро закончилось. У Андреа были другие дела: ей надо было успеть на восковую эпиляцию зоны бикини, а потом сразу мчаться на сеанс регулировки чакр. Она высадила меня у дома Крейгов – миниатюрной копии Белого дома с колоннами и аккуратной зеленой лужайкой без единого сорняка. Я даже нагнулся и потрогал руками траву: она была мягкой, как прохладный мех.

На крыльце стоял Крейг номер один. На нем были хлопчатобумажные полосатые шорты-бермуды (цвета Чесапикской лазури с красным чероки и желтым сакраменто) и огромная футболка XXL кислотных цветов с названием выдуманного футбольного клуба. Апу! Дружище! Ты как раз вовремя! Вечеринка только началась! Давай я тебе покажу твою новую комнату!

Интересно, Крейги всегда изъясняются исключительно восклицательными предложениями? Но я не успел додумать эту мысль. Во двор зарулила машина с жилым прицепом – их еще называют трейлерами, – и оттуда выбралось еще несколько Крейгов. Человек десять, не меньше. Да, вечеринка действительно началась. А я вдруг очень четко осознал, что для меня настал момент выбора. Я мог поддаться соблазну, а мог устоять: либо принять этот дом на холме вместе с весельем, происходившим внутри, либо категорически отказаться. В жизни нечасто бывают моменты, когда перед тобой так ясно видны две дороги. И в кои-то веки я решил выбрать ту, которая была менее добропорядочной.

Кривая дорожка, которую я выбрал, носила название «пивной путч». В переводе с крейговского языка это означало шумную вечеринку, где люди пьют много чешского пива из больших жестяных бочонков и изъясняются исключительно восклицательными предложениями.

– Да здравствует «Abercrotie Fitch»! Ура!

– Aпу, ты лучший!!!

– Лучший – в чем?

– Ребята, он вам понравится! Он такой душка!!! Кто-то из Крейгов закурил самокрутку, которую называл

косяком, и пустил ее по кругу.

– Отличная ганджа, Апу!!!

Я пришел в ужас: наркотики.

– Прошу прощения, Крейг, но я не могу разделить с тобой этот косяк. Я здесь гость, в вашей стране, и не хочу, чтобы меня депортировали. Сам я живу в стране, где наркотики строго запрещены законом, и всю свою жизнь я боялся нарушить закон и угодить в тюрьму, где меня могут подвергнуть насилию в противоестественной форме. У нас в Шри-Ланке в тюрьмах творятся ужасные вещи. И я уверен, что в ваших тюрьмах – немногим лучше.

– Ну ладно. Нам больше достанется!

Я огляделся в поисках Андреа. Она обещала прийти. Мне очень хотелось обсудить с ней свои идеи по поводу оптимизации складского пространства и инвентаризации товаров, имеющихся на складе, при максимальном количестве разных размеров и разных моделей – с учетом возврата по браку в связи с отклонениями по размеру.

Да, и еще я подумал, что она, может быть, воспылает ко мне влечением.

Ну, вдруг ей захочется.

Ко мне постоянно подходили какие-то пьяные люди, Крейги обоего пола жужжали и делали вид, что собираются меня ужалить. Почти все присутствующие снимали меня на видеокамеры мобильных или другие видеозаписывающие устройства, и надо мною нависла тень… тень по имени влог. Я спросил моих новых друзей, для чего они меня снимать Для своих интернетских видеожурналов? Может быть, “ни даже транслируют эту самую вечеринку в реальном времени в сети? И Крейги ответили, что жизнь без влогов – это вообще не жизнь. Мне показали мои фотографии, которые я посылал Лесли из «New York Times». И фотографии мертвой пчелы – той самой, которая ужалила меня в какой-то другой жизни. Потому что я полностью переродился, хотя и остался в том же самом теле.

Мой прежний офис: суета, духота, убогие картонные перегородки, гуавы в кадках в самом дальнем конце ангара, – теперь они были просто скоплением бледных пикселей на туманном экране.