Он шел не спеша и безмятежно насвистывал какой-то веселый мотивчик.

– Ну что, красавица? Похоже, ты теперь знаменитость? – сказал он, поднимая обрез.

Хлоя бросилась обратно в палату, припала к телу матери и яростно впилась губами в мертвые губы, высасывая остатки цианистого калия. Она ощутила вкус яда и поняла, что все получилось. И смерть не заставит себя долго ждать.

Санитар уже показался в дверях. Хлоя обернулась к нему:

– Знаешь, что? Я ухожу на своих собственных условиях. Так что ты обломись, придурок.

Она была мертвой еще до того, как пуля пробила ей грудь.

АРДЖ

Я всегда гордился своим умением слушать других. Когда Диана закончила свой рассказ, мне вдруг подумалось, что во всех наших историях есть много общего: религиозные культы, королевские особы, то, как мы слышим слова и как составляем из них истории, супергерои, глобальные катастрофы, инопланетные пришельцы, репортеры и новости. Но я не стал говорить о своих наблюдениях. Не хотел смущать своих новых друзей.

Теперь подошла моя очередь. Так вот с ходу придумать историю? Даже не знаю, получится у меня или нет. Но мне так хотелось быть вместе со всеми! Так хотелось быть принятым в эту компанию! Алкоголь и интимный свет свечей, создававшие соблазнительное ощущение близости и сопричастности, слегка притупили мой давний страх перед публичными выступлениями и караоке. И я начал рассказ.

Девять баллов

Ардж Ветаранаяна

Король поднялся на воздушном шаре и смотрел с высоты на свое королевство, гордясь тем, что родился правителем этой страны, и тихо радуясь своей счастливой судьбе. День выдался ясный и солнечный, и жизнь в королевстве текла, как обычно: дороги были запружены автомобилями, в школах еще шли уроки, а припозднившиеся на обеде конторские служащие спешили вернуться на работу. И вот тут-то и ударило землетрясение.

Землетрясение силой в девять баллов. В течение пятнадцати секунд все древние здания, не рассчитанные на сейсмические потрясения, были разрушены. А потом стали рушиться и новые сооружения. Земля тряслась и качалась. Люди (которые уцелели) в панике метались по улицам, уворачиваясь от летящих обломков и осколков стекла.

Грохот стоял оглушительный. Это был рев содрогающейся планеты, которая, должно быть, решила встряхнуться и размять свою затекшую поверхность. Люди не слышали собственных криков.

Король, летевший на воздушном шаре, был единственным человеком во всем королевстве, кто не испытал на себе ярость землетрясения, которое все продолжалось и продолжалось и никак не могло остановиться. Уже на пятой минуте большая часть зданий в столице – и не только в столице – лежала в руинах. Все плотины сорвало. Пригороды затопило. Офисные небоскребы обрушились грудами стекла и искореженного металла.

Король беспомощно наблюдал с высоты, как гибнет его королевство, и его королевское сердце обливалось кровью. А землетрясение все продолжалось! Земля вздымалась волнами, так что у всех уцелевших началась морская болезнь – тошнило практически всех. Даже тех, кого вообще никогда не тошнит. Деревья попадали. Птицы не могли приземлиться на подвижные качающиеся поверхности и поэтому садились для отдыха на края корзины, подвешенной к воздушному шару, на котором летел король.

Внизу полыхали пожары. Король ничего не мог сделать. Со слезами на глазах он смотрел вниз, а вокруг его воздушного шара метались стайки растерянных, испуганных птиц.

Через десять минут после начала землетрясения тем, кто еще уцелел, надоело бояться. Это было, как долгий тягучий сон, от которого никак не можешь проснуться. Бьющаяся в конвульсиях земля наводила уже не ужас, а чуть ли не скуку. Как затянувшийся карнавал, выдающий остатки вымученного веселья.

Через пятнадцать минут все, что могло быть разрушено, уже было разрушено. Все здания лежали в руинах.