Уолтеру удалось бежать вовремя из ссылки, и он предложил план заставить Хью заплатить за то, что его отец отказался когда-то финансировать его безродного сына. И вот наступил день битвы. Уолтер с ней связывал свои надежды на вознаграждение для себя и для сына, он мечтал о том, что такой наградой может стать поместье Лэндуолд, но, к сожалению, Вильгельм подарил его Хью. Уолтеру ничего не досталось. Филиппу предложили такие бедные земли, что такой дар иначе как оскорблением не назовешь.

— Стиллингхэм. Ба! Одно убожество. — Уолтер тяжело дышал, а кровь по-прежнему струилась у него из горла. Жизнь постепенно покидала его. Какие-то несчастные акры, а Хью де Курсону досталось все самое лучшее.

— Но ведь так распорядился сам Вильгельм, Уолтер, — возразила Мария дрожащим голосом. — Хью не имел никакого отношения к его выбору, и не он виноват в нежелании финансировать Филиппа в молодости. Почему же ты хотел убить Хью?

— Потому что я хотел отобрать у него Лэндуолд вместе с Кенуиком и передать их Филиппу, чтобы хоть чем-то заплатить ему за те годы унижения, через которые ему пришлось пройти. Незаконнорожденный сын. Черт бы побрал этого смуглого лесного эльфа, который тогда отвел мой удар! Черт бы его побрал и за то, что он постоянно торчал рядом с Хью, не позволяя мне завершить поставленную перед собой задачу. Лэндуолд должен был перейти Филиппу, а моя уверенная рука позаботилась бы о том, как это нужно сделать.

— Да, ну теперь все кончено, старик, — сказал Гилберт.

— Нет, не все, — возразил Уолтер, в его глазах сверкнула безумная решимость. — Все начинается снова. Моя женщина Хелуит, вместе с моим ребенком, которого она носит у себя под сердцем, отданы этому саксу. На сей раз я буду бороться до конца за то, что принадлежит мне, покуда я дышу.

Гилберт заметил, как стиснул зубы Ротгар. Отлично! Может, он сумеет воспользоваться проявляемой этим саксом жаждой справедливости, чтобы натравить Ротгара на Уолтера, отвлечь внимание сакса и тем временем отрубить ему голову, как он и намеревался сделать давным-давно.

— Кончай его, сакс, — льстиво уговаривал он. — Ты заработал это право. Бросив косой взгляд, чтобы удостовериться, заглотил ли Ротгар наживку, он привязал концы поводьев к ножнам меча, прикрепленного к луке седла. Все четыре лошади теперь находились под его полным контролем.

— Нет! — закричала Мария, умоляюще нежно взяв Ротгара за руку. Он мягко ее высвободил. — Можно сделать все иначе.

— Не глупи, Мария, — с упреком в голосе сказал Гилберт. Он знал, что нужно поскорее прекратить это слюнтяйство, если он только не хочет, чтобы она добилась своего от сакса. — Этот Уолтер лежит перед вами и мечтает о возмездии. Тем самым вы ставите под угрозу жизнь других людей, если позволите этому негодяю прожить хоть еще один день. Не забывай, ты уже нанес ему первый удар. Ротгар кивнул в знак неохотного согласия.

— Хотя это противоречит сакским понятиям о торжестве справедливости, нам нужно пойти на такой шаг, любовь моя. Он олицетворяет постоянную угрозу как для тебя, так и для твоего брата. Хелуит никогда не избавится от его похотливых желаний. К тому же он почти уже мертв.

— Я… мне кажется, ты прав, — слабым голосом произнесла Мария.

— Ступай, Мария, ступай. Тебе не стоит этого видеть, — произнес Гилберт. Она была так расстроена грядущей расправой над Уолтером, что совсем не сопротивлялась, когда Гилберт, обняв ее, отвел в сторону подальше от Ротгара. Она прижалась к его руке, позволив усадить себя в седло. Потом он сам уселся рядом, за ее спиной. Когда он навалился на нее всем своим весом, она не смогла сдержать тревожного крика, но крика от удивления не получилось, — лишь один тяжкий выдох.