Ротгар весь был охвачен приступом ярости. Когда она встала на ноги, то была уверена, что щеки еще больше раскраснелись. Она стояла перед ним, едва не касаясь его, пытаясь продемонстрировать уверенность в себе, которой у нее не было, сдерживая его плохо скрываемый гнев своим холодным притворством, подчеркивая свою кажущуюся полную незаинтересованность, к которой она часто прибегала, прохаживаясь между торговых рядов.

Слова могут быть похожими па фрукты. Она выбрала один из них, потом выпустила из рук, подняла другой, взвесив его па руке, потом и этот сменила на другой, у которого, несмотря на ту же форму, была куда более богатая, куда более полная вкусовая гамма, — внутри нее шла торговля, она всячески обдумывала что сказать перед тем, как заключить самую отчаянную сделку в своей жизни.

— Отец Бруно утверждает, что мы должны заключить брак, — наконец медленно выговорила она, надеясь, что верно подобрала не только нужные слова, но и самого мужчину.

Глава 10

Человек все же мог провести спокойную ночь в сакской хижине. Плотный грязный пол, обмазанные глиной стены, толстая кровля в несколько слоев соломы, — все было призвано заглушить посторонние звуки, сделать их почти неслышными. Когда топор выпал из нервно задрожавших рук Ротгара, он вонзился в половицу с тупым звуком; когда же он открыл рот, чтобы заговорить, из него вылетел лишь сдавленный, фальшивый клекот, который он торопливо попытался приглушить.

Почему же в таком случае абсурдные слова Марии звенели до сих пор, отражаясь от деревянных стен, словно эхо от каменных сводов?

— Одно из самых безмозглых предложений, — только и смог сказать он в ответ.

Как это ни странно, Мария выразила с ним полное согласие.

— Да, мне тоже так показалось, когда он впервые высказал передо мной свой замысел. Теперь я понимаю, что не сумела тогда понять до конца, к каким последствиям может привести такой союз. — Лицо ее смягчилось, на нем появилась добрая улыбка. — В отличие от вас, отец Бруно не умеет разговаривать на моем родном языке. Мне тоже иногда довольно трудно понимать вас.

— Нет, что вы, у вас совсем неплохо получается, — ответил он, дивясь тому, что он готов так долго разговаривать только с этой женщиной, и ни с какой другой, кроме, может, матери. — Но вам не стоит мудрить со словами, чтобы понять меня, когда я говорю следующее — нет.

— Почему же нет? — вскинула она брови.

— Ваши рыцари ни за что не согласятся с моей ролью вашего супруга.

— Может, Гилберт и будет вас ненавидеть, но Уолтер наверняка прикроет вас с тыла.

— Ваш король потребует моей головы за то, что я выступил против него с оружием в руках.

— Все это так, — признала она. — Но вы, вероятно, все равно можете ее потерять независимо от того, женитесь или нет.

«Черт подери, какая все же она дерзкая девчонка!»

— Это абсурдная идея, — сказал он, раздражаясь все больше от того, что послушно старался ей все объяснить, ответить на ее вопросы. — Я англичанин, сакс. Вы — норманны. Такой союз между нами будет каким-то чудовищным.

— Неужели? — Она чуть вскинула брови. — Сам Вильгельм призывал норманнов жениться на англичанках, чтобы таким образом заручиться лояльностью этой страны. На территории всей Англии норманнские рыцари брали в жены ваших женщин. Точно также поступил и мой брат с вашей собственной невесткой.

Она, эта женщина, которая только что жаловалась на плохое понимание его языка, тем не менее, ухитрилась говорить колкости, которые, несомненно, были нацелены на то, чтобы вызвать у него еще большую ярость.