Саймон с облегчением отстранился. Не желая слушать ее истерику, он снова встряхнул ее.

– Успокойтесь. Расскажите мне, что стряслось.

– Это ужасно. Миледи… ее драгоценности… кто-то похитил их!

– Какие драгоценности?

– Леди Хейвенден, милорд. – Оглянувшись назад, девушка передернулась от страха. – Это опять Призрак, милорд. Призрак!

К ним подбежала Клара. Она услышала последние слова служанки, и на лице ее появилось странное выражение.

На лестнице послышались голоса. Гости торопились узнать, что случилось. Нужно было срочно пресечь распространение слуха о новом ограблении.

– Не смейте никому этого говорить, – приказал Саймон. – Призрак сидит в тюрьме. Это сделал кто-то другой. Вы меня поняли?

Горничная испуганно закивала, но по ее глазам было видно, что она этому не верит. Пусть не верит, решил Саймон, лишь бы она ни с кем не поделилась своими сомнениями. Ему необходимо собрать информацию до того, как здесь соберется толпа зевак.

Он помчался в конец коридора, где была распахнута дверь одной из комнат. Оттуда доносились два женских голоса: одна женщина причитала, вторая пыталась ее успокоить. Не постучав, Саймон ворвался в богато убранную спальню, выдержанную в бело-голубой гамме.

В камине пылал огонь. Серебряный канделябр с множеством свечей ярко освещал женские лица. Горничная в домашнем чепце стояла у прикроватного столика и лихорадочно рылась в обитой кожей шкатулке: Высокая немолодая женщина в зеленом шелковом платье сидела на табурете, прижимая к груди маленькую белую собачку.

Собачка приветствовала Саймона заливистым лаем.

– Тише, Дейзи, – сказала леди Хейвенден, поглаживая собачку. – Это лорд Рокфорд. Ты же помнишь его. – Она протянула Саймону руку. – У меня украли драгоценности. Что мне делать?

Он взял ее руку и принялся растирать холодные тонкие пальцы. Леди Хейвенден была подругой его матери и тоже потеряла мужа. Саймон с великим удовольствием скрутил бы злодея, который доставил ей огорчение.

– Расскажите, что пропало.

– Мое изумрудное ожерелье. У меня сломалась застежка на бриллиантовой броши, и я… я поднялась наверх, чтобы надеть вместо нее изумрудное ожерелье, но… оно исчезло.

Возле леди Хейвенден появилась Клара.

– Может быть, вы переложили его в другое место, миледи?

– Нет, – горестно сказала пожилая женщина. – Я храню все свои драгоценности в этой шкатулке. А шкатулка надежно спрятана в ящике прикроватного столика.

Надежно. Опытный вор обнаружит ее шкатулку и взломает замок в пять минут.

– Когда вы видели изумруды в последний раз?

– Сегодня вечером, когда готовилась к балу.

– Вы в этом совершенно уверены?

– Да, я не могла их не заметить. – По морщинистым щекам потекли слезы. – Хью подарил их мне в наше первое Рождество после свадьбы.

Опустившись перед ней на колени, Клара подала ей носовой платок.

– Как жаль, миледи. Представляю, как вы расстроены.

– Я подумывала надеть их сегодня вечером, но почему-то выбрала бриллианты. – Ее голос дрожал. Она вытерла слезы платком. Собачка положила лапы ей на грудь и заскулила.

Саймон отошел в сторону. Он вырос в окружении женщин и чувствовал себя свободно в их обществе, но так и не сумел привыкнуть к их слезам. Он бы предпочел встретиться с бандой преступников где-нибудь в темном переулке, чем смотреть, как плачет женщина.

Он осмотрел оконные рамы, но не заметил следов взлома. Господи! Холлибрука взяли почти месяц назад.