– Что это вы делаете, черт побери?

– Я отнесу это все магистрату на Боу-стрит. Эти бумаги помогут оправдать моего отца.

Он снова усмехнулся. Она явно не понимает, что он сам работает на Боу-стрит. «Представляю, как ее «улики» развеселят Томаса Крампса!»

Сунув бумаги под мышку, она прошла мимо Саймона, но он поймал ее за руку.

– Вам не кажется, что вы заходите слишком далеко, мисс Холлибрук?

– Уберите руку. Или я буду кричать.

– Пожалуйста, но Багли не прибегут вам на помощь. Я дал им выходной. – Он сомневался, что они уже ушли, но Клер этого не знала. – И вы никуда не уйдете с моими бумагами, – со злорадством добавил он.

Клер так стиснула бумаги, что у нее побелели костяшки пальцев. Неожиданно она вдруг поникла, опустила плечи и взмолилась:

– Не бейте меня. Пожалуйста.

Ее дрожащий вид вызвал у него отвращение к самому себе. Неужели она думает, что он способен ударить женщину?

Он слегка ослабил хватку.

– Уверяю вас, все, чего я хочу…

Клер резко ударила его по щиколотке, вывернулась и побежала к двери. Он рванулся за ней, поймал, завел руки назад и положил ее на пол. Она ударила его головой в челюсть. Опомнившись от удара, он изловчился и прижал ее к полу. Она лежала животом вниз, спрятав под собой бумаги. Она извивалась, но он держал ее крепко.

Саймон тяжело дышал, но не отболи и не от ярости, хотя и проклинал себя за то, что недооценил ее коварство. Его тело по-прежнему откликалось на эту женщину. Несмотря на ее вероломство, он не хотел отпускать ее от себя. Она дразнила его плоть каждым своим движением, напоминая о пережитом наслаждении.

Он надеялся, что она тоже помнит.

Наклоняясь к ее уху, он заговорил ласкающим бархатным голосом:

– Клара… милая… я не советую тебе так сильно извиваться подо мной.

Она мгновенно затихла. Потом бросила на него через плечо презрительный взгляд.

– Если вы попытаетесь взять меня силой, я расцарапаю вам лицо. И оторву ваше… ваше мужское достоинство.

Саймон не знал, сердиться ему или смеяться. Ведь ясно, что она не выполнит свою угрозу. Как ясно и то, что он не даст ей для этого повода. За кого она его принимает?

– Если вы отдадите бумаги, я отпущу вас. Она немного подумала, после чего изрекла:

– Как вам будет угодно, милорд.

Саймон понял, что более внятного ответа он может дожидаться до седых волос. Поэтому он отпустил ее, но был готов в любую секунду схватить опять. Клер расправила юбки и села. Волосы ее растрепались, одна длинная прядь выпала из прически и волной упала на грудь. Саймон отвел жадный взгляд.

Стопка бумаг по-прежнему лежала на ковре. Он мог без труда взять их сам, но вместо этого протянул руку.

Клер молча смотрела на него. Потом взяла бумаги и сунула ему в руку.

– Вы можете отнять у меня улики, но вы не можете помешать мне пойти на Боу-стрит. Я расскажу там все, и вас арестуют. Ваше богатство и титул не уберегли вас от ошибки. Полиция разберется, кто виноват, и моего отца освободят.

Господи, она все еще настаивает на этой нелепой версии? Очевидно, она считает его полным идиотом.

– Отправляйтесь на Боу-стрит, и вас там немедленно арестуют.

Она побледнела, но презрительно выгнула одну бровь.

– Уж лучше я попытаю счастья там, чем здесь, с вами. Он не понимал ее упорства. Как она не поймет, что игра окончена? Насколько он мог судить, последнюю кражу она совершила сама ради того, чтобы освободить отца. Это казалось самым логичным объяснением появления Призрака. По закону он должен препроводить ее на Боу-стрит.

Но от мысли, что Клер бросят в тюремную камеру, у него внутри все перевернулось.