Больше она не может себе позволить ни одного неосмотрительного поступка. Нужно держаться подальше от Саймона. Но как это сделать, если он не оставляет попыток сблизиться с ней?

Этот мужчина сведет ее с ума. Ну почему он не оставит ее в покое?

Как только Клер вошла в комнату, Саймон сразу заметил, что она чем-то расстроена. Сторонний наблюдатель вряд ли заметил бы произошедшую в ней перемену, но от него не ускользнули ни затаенная грусть в глазах, ни крепко сжатые губы. Он знал, что леди Эстер о чем-то говорила с ней в коридоре, и подозревал, что разговор шел о нем.

«Черт бы побрал старую перечницу! Да и я хорош! Начал шептаться с Клер у нее на глазах».

Сегодня он целый день бродил по городу в надежде обнаружить новые доказательства вины Призрака, но безрезультатно. Саймон был утомлен и раздосадован неудачей. Вернувшись, домой, он дал себе слово не замечать Клару и тут же забыл о своем намерении, как только увидел ее внизу в холле. Для него было невероятным счастьем снова говорить с ней, вдыхать исходивший от нее аромат, наслаждаться самим ее видом. Он опять потерял голову и вел себя как последний дурак.

Какого дьявола он назвал ее «милая»? Он настолько забылся, что чуть не вошел в гостиную под руку с Кларой. Такой промах мог положить конец его матримониальным планам.

Саймон мрачно наблюдал, как Амелия оттащила Клер от стены и подвела к остальной группе гостей. До него смутно доносились их голоса; Амелия о чем-то спрашивала, Клер коротко отвечала. Он понял, что его дотошная сестрица решила присмотреться поближе к компаньонке Розабел. Ха! Она не представляет, насколько трудно вытянуть из Клары правду.

Он постарался отвлечься от Клары и осмотрелся по сторонам. Небольшой семейный прием протекал в соответствии с его планом. Лорд Уоррингтон и зятья Саймона сгруппировались возле буфета; оттуда доносились взрывы хохота и звон бокалов. Его мать и леди Эстер расположились на бело-голубой кушетке у камина и о чем-то тихо беседовали. Рядом на стульях расположились Джейн, Элизабет и леди Розабел.

– Если бы вы только знали, с каким трудом я отыскала туфли, подходящие к моему домашнему платью, – услышал он голос Розабел. Его сестры смотрели на нее с ничего не выражающими лицами, а Розабел, как ни в чем не бывало, продолжила: – Сколько дней я потратила, я обошла все магазины в городе. И как вы думаете, где я их, наконец, нашла?

– Где же? – любезно осведомилась Элизабет. Его старшая темноволосая сестра не любила играть в загадки.

– Да в своей собственной гардеробной, – хихикнув, ответила Розабел и принялась покачивать носками своих бледно-розовых туфелек. – Я напрочь забыла, что купила их к другому платью. Ну, разве не глупо?

– Конечно же, нет, – заверила ее Джейн. Его средняя сестра была в семье миротворцем и для каждого находила доброе слово. – Но мне грустно слышать, что вы потратили впустую столько времени. Вот уж действительно наказание!

– О, вовсе нет! Я обожаю ходить по магазинам. А вы разве нет? Для меня это самое лучшее развлечение!

– В самом деле, – пробормотала Элизабет.

Саймон подавил усмешку. Для Элизабет поход по магазинам был таким же испытанием, как визит к дантисту. Свое свадебное платье она выбрала с рекордной скоростью, не пробыв у портнихи и десяти минут. В семье это до сих служило предметом для шуток.

Сестры сдержали слово и оказали Уоррингтонам самый любезный прием. Элизабет, правда, немного хмурилась, словно ей было трудно сосредоточиться на предмете разговора, а Джейн мечтательно улыбалась, теребя пальцами голубую ленту лифа, из чего Саймон сделал вывод, что она думает о чем-то своем.