Саймон помог матери подняться. Недавний приступ малярии совсем измучил ее. Со смешанным чувством вины и беспокойства Саймон смотрел на ее исхудавшую хрупкую фигурку. С тех пор как в ту роковую ночь пуля прострелила ей легкое, она никогда не чувствовала себя здоровой. Но старалась не жаловаться и ни в чем не винила сына.

Вот и сейчас она ласково улыбнулась ему, и в глазах ее засветилась радость.

– По-моему, вечер удался, – тихонько проговорила она и посмотрела на леди Розабел.

Наивные слова матери заперли дверь его клетки на ключ. Он знал, что она ждет, не дождется, когда он женится и обзаведется детьми.

Ради матери он должен заняться леди Розабел всерьез. Но прежде нужно окончательно разобраться с украденными драгоценностями. Завтра он отправится в Ньюгейтскую тюрьму и вытряхнет из Гилберта Холлибрука всю правду.

Саймон улыбнулся матери, и погладил ее руку.

– Вечер действительно удался, мама.

Фредди покрутил меж вспотевших ладоней кости и на удачу подул на них. Затем с отчаянной надеждой во взоре метнул кости на стол. Они прокатились по зеленому сукну и остановились.

У него упало сердце. Две тройки.

Он откинулся на спинку стула, запустив пальцы в волосы, и сглотнул подступивший к горлу комок.

– Черт, опять ничего.

Льюис Ньюком похлопал его по плечу:

– Не кисни, старина. Скоро и тебе улыбнется удача. Льюис был единственным, кто веселился. У него было подвижное лисье лицо и густая шевелюра. Несмотря на долгие часы, проведенные за игорным столом, он умудрялся сохранять беззаботный и бодрый вид. Фредди всегда восхищался этой его способностью.

Двое других игроков пребывали в унынии. Они мрачно пыхтели сигарами и потягивали бренди. Оба были завсегдатаями клуба. В элегантной Зеленой комнате сидели еще несколько групп игроков. В основном все играли в карты.

Фредди смотрел на них с завистью. Нужно было играть, как обычно, в фараона. На карты у него было чутье, но Льюис уговорил его играть в кости.

Льюис Ньюком сгреб кости. Как и Фредди, он уже давно сбросил сюртук и закатал рукава рубашки. Но в отличие от Фредди ему сегодня крупно везло.

Излучая уверенность, Льюис выбросил пятерку и двойку.

Фредди издал стон. Семь. Семь, черт бы его побрал.

Если бы кости им не подал мажордом, Фредди заподозрил бы Льюиса в нечестной игре. Когда-то в школе Льюиса поймали на использовании утяжеленных костей, но тогда его отец сумел замять скандал. У Фредди не было желания ссориться с другом. Если он обвинит его в шулерстве, это может иметь для него самые серьезные последствия. Им придется драться на дуэли, а Льюис, как известно, отличный стрелок, не говоря о том, что этот подонок – самый везучий игрок в этом клубе.

– Все, с меня хватит, – заявил толстый парень по имени Когсуорт. Осушив свой бокал, он, покачиваясь, встал. – Викерс, ты остаешься?

Едва ли достигший восемнадцати лет, худой как палка лорд Викерс покачал головой, отбросив со лба прядь волос:

– Опять мне придется голодать целый месяц. Ты обыграл меня вчистую, Ньюком. Черт, до чего же тебе сегодня везет!

Когсуорт и Викерс удалились, а Фредди мрачно наблюдал, как Льюис подсчитывает выигрыш. Звон монет казался ему похоронным звоном. А ведь как хорошо начинался вечер! Один раз денежки звякнули даже в его кармане. Он уже размечтался расплатиться с долгами.

А сейчас у него не осталось ни пенса. Он проиграл горсть золотых монет, которые ему подарила мать, взяв с него обещание, что…

Он выпрямился, дико озираясь по сторонам. Сквозь дым он наконец увидел часы.

– Что это? Сколько времени?

– Думаю, около десяти, – сказал Льюис, складывая выигранные у Викерса векселя и засовывая их в карман.