Это она прочесть сумела. То, что было написано мелкими буквами по-шведски, она понять не могла. Впрочем, большого значения мелкие детали не имели. Имел место сам факт существования карточек, а значит, ее догадка о причастности Гортинского к преступлению верна. Она в нем не ошиблась. Теперь все вставало на свои места. Вот почему Веня не издал свой лучший роман. Но не тот он человек, чтобы зарывать свои рукописи в землю. Грабители дали обет молчания, а он его нарушил. Не в прямом смысле, не в том, как требовал от своих друзей, а по-своему. Разве можно заткнуть рот писателю. Как его подельники по такому громкому делу сами не сообразили, что первым, кто откроет рот, будет Гортинский? Сам заводила и автор гениального проекта, сумевший заставить солидных состоятельных людей совершить немыслимый поступок.

Разве можно себе представить, чтобы после такого грандиозного успеха писатель замолчит.

Ведь писателями и становятся люди, которые не могут молчать, а выплевывают свой крик души на потребу публики. И начав однажды, они уже не умолкают до конца жизни.

Порыв Гортинского понятен. Рукопись лежит камнем у него на груди. Нет сомнений в том, что он ее издаст, но только тогда, когда они избавятся от картин и получат за них деньги. Возможно, к тому времени он изменит концовку или внесет другие корректировки в рукопись, но она должна выйти в свет.

Ольга рассмотрела иллюстрации. Под каждой из них стоял крестик, поставленный красным фломастером. По испански она читать не умела, но слова «Стокгольм» и «Галерея» ей были понятны. Количество картин так же совпадало.

Она положила карточки на место и аккуратно поставила книгу на полку.

Вернувшись в спальню, девушка разлеглась на кровати и, закурив, уставилась в потолок. Две карточки из семи. По сюжету романа писатель сам начинает убивать своих друзей по одному, чтобы получить все карточки. Ему присылают их поверенные по почте, если кто-то из участников погибает. Друзья доверяют Гортинскому и сделали его казначеем. Это оправданно. Он организатор, вдохновитель и руководитель проекта. В конце концов, он один мог спрятать картины и никому не сказать, где они хранятся. Нет, он поступил благородно и каждому дал свой ключ. Джентльменское соглашение. Гортинский вне всяких подозрений. Вопрос в другом. Роман – романом, но в жизни Веня не способен и мухи убить. Да, он авантюрист высшего пилотажа, аферист, интриган и тонкий психолог, но только не убийца. Слишком благороден, а главное, расчетлив.

Следствие в любом случае, рано или поздно, но выйдет на него. Любые связи можно проследить. Гортинский пойдет только на оправданный риск. А убийство, если оно единичное, то еще может остаться нераскрытым, но не массовое. С киллерами опытный и умный человек связываться не станет. «Убийца со стороны, это свидетель, отнимающий у тебя пятьдесят процентов твоей защищенности от разоблачения» – так он написал в одном из своих романов. И с этим нельзя не согласиться. Нет, он не станет использовать посторонних лиц.

Выводы показались Ольге неутешительными. Но существовала вторая карточка?!

Она кому-то принадлежала. Возможно, кто-то из участников событий ему ее доверил для хранения. Не исключено. С другой стороны, прошло больше девяти лет, кто-то мог умереть. Многим из них за пятьдесят, а мужики себя не умеют беречь и погибают в расцвете сил.

Гадать не имело смысла. Главная задача на нынешнем этапе – выяснить, кто есть кто в команде грабителей. Один из них – Гортинский, остается как минимум шестеро или даже больше. На фотографии в журнале их восемь и один отсутствует.

Девять мужчин, восемь портретов, и ни одного имени.

Ольга загасила сигарету, вернулась в кабинет и взяла толстую записную книжку, лежащую на столе возле телефона.

Она пролистала ее всю и насчитала девяносто четырех мужчин, чьи телефоны в нем значились. И что это давало? Гортинский называл всех по именам, невзирая на положение и возраст человека.