Глава 14

Серьезный разговор Оби с отцом начался после того, как семья помолилась, и все, кроме них двоих, отправились спать. Собрались в комнате матери, поскольку она опять чувствовала большую слабость, а всякий раз, когда Ханна не могла выйти к остальным в гостиную, отец переносил молитвы в ее комнату.

Особую роль в сегодняшних вечерних молитвах играли дьявол и его козни. У Оби возникло сильное подозрение, что его отношения с Кларой и стали результатом подобных козней. Но это было лишь подозрение, пока ничто не свидетельствовало о том, что родители все знают.

Быстрая капитуляция мистера Оконкво в вопросе о языческих песнях, несомненно, являлась тактическим ходом. Он позволил противнику взять плацдарм в мелкой схватке, планируя крупную атаку. После молитв отец сказал Оби:

– Я понимаю, ты, наверное, устал, преодолев такое расстояние. Нам нужно обсудить важные вопросы, но можем подождать до завтра, когда ты отдохнешь.

– Поговорим сейчас, – решил Оби. – Я не очень устал. К большим расстояниям со временем привыкаешь.

– Тогда пойдем в мою комнату. – И отец осветил дорогу старинной керосиновой лампой.

В центре комнаты стоял маленький столик. Оби помнил, как его купили. Плотник Мозес смастерил его и предложил церкви. Он был выставлен на аукцион после службы, посвященной сбору урожая, и продан. Оби не мог сейчас вспомнить, сколько отец заплатил за него, что-то вроде одиннадцать шиллингов и три пенса.

– По-моему, в этой лампе нет керосина, – заметил отец и потряс лампой возле уха.

Звук был такой, словно там действительно не осталось керосина. Отец принес с серванта бутыль и налил немного в лампу. Руки у него уже слегка дрожали, и он пролил немного керосина. Оби не предложил помощь, зная, что отцу и в голову не пришло бы позволить детям залить керосин в его лампу; они вообще не знают, как это делается.

– Как там были дела у наших людей в Лагосе, когда ты уезжал? – спросил Исаак Оконкво.

Он опустился на свою деревянную кровать, а Оби сел на низкий табурет к нему лицом и принялся пальцем чертить линии на пыльной поверхности «урожайного» столика.

– Лагос очень большой. Можно проехать расстояние, как отсюда до Абаме, и все еще будешь в Лагосе.

– Да, я слышал. Однако же у вас проходят собрания умуофийцев? – Это был полувопрос-полуутверждение.

– Да, но только раз в месяц, – ответил Оби и добавил: – И не всегда есть время ходить на них.

Дело обстояло таким образом, что он не посещал эти собрания с ноября.

– Оно, конечно, так, – кивнул отец, – но в чужих краях всегда нужно держаться поближе к землякам.

Оби молчал, выводя на слое пыли свое имя.

– Ты писал мне, что познакомился с девушкой. Как там сейчас дела?

– Это одна из причин, по которой я приехал. Я хочу съездить с ней к ее родным и поднять вопрос. Пока у меня нет денег, но мы, по крайней мере, можем поговорить.

Оби решил, что будет роковой ошибкой, если он станет извиняться или выражать сомнения.

– Да, – кивнул отец, – так лучше всего. – Он немного помолчал, а потом повторил: – Так лучше всего. – Тут ему, похоже, еще кое-что пришло в голову. – А мы знаем, кто эта девушка, откуда она?

Оби замялся, и отец спросил иначе:

– Как ее имя?

– Она дочь Океке, родом из Мбайно.