-  Это никак невозможно, Алекс! - вскричал он со слезами на глазах. - Вы разбиваете мне сердце! Воля ваша меня прогнать, но я все равно всю ночь не сомкну глаз!

    Я не стала больше возражать и отпираться от данного слова, сама разделась и легла. Миша, как на пожар, сбросил с себя одежду и юркнул ко мне под одеяло. Однако вскоре понял, что зря меня не послушался. Мне было никак не до любви, и я смогла принять только косвенное участие в его пылких объятиях. Он уже узнал, что такое настоящая страсть и моя равнодушная пассивность его более не устраивала. Он вскоре отпустил меня и обижено спросил:

    -  Я вам совсем неприятен?

    -  Да, - кратко ответила я.

    -  Алекс, вы жестоки! Неужели у вас не осталось ко мне капли нежности?!

    -  Миша, мои просьбы нужно выполнять! И прекратите называть меня собачьей кличкой «Алекс», у меня есть свое русское имя! - ответила я и повернулась к нему спиной.

    Он долго горестно вздыхал, ворочался и мешал мне заснуть. Наконец не выдержал молчания и повинился:

    -  Простите меня, Алевтина Сергеевна, я был неправ. А что касается вашего дела, то я отведу вас к одной своей тетушке, княгине Щербатовой - вдове известного историка Михаила Михайловича Щербатова. Возможно, она сможет дать вам необходимые разъяснения.

    -  Как вы меня туда отведете, когда я нахожусь под арестом, да еще и под вашей охраной. Мы просто оба попадем в дурную историю.

    -  Я уже все придумал! - радостно оживился Миша, решив, что я его простила. - Завтра в Зимнем на посту будет дежурить моя рота. Я прикажу принести вам одежду нашего полка, и мы ночью сможем беспрепятственно отправиться, куда нам заблагорассудится!

    -  А вдруг меня будут разыскивать император или Пален? - с сомнением спросила я.

    -  Государь ездит ночевать к семье в Петродворец, а графу что делать ночью в Зимнем? Мы быстро навестим тетку, узнаем все, что нужно, и к утру вернемся назад. Она живет совсем близко на Невском. До ее дома отсюда хода менее десяти минут! Соглашайтесь Алекс, и не дуйтесь на меня. Вы разбиваете мне сердце!

    -  Так уж и разбиваю! - улыбнулась я.

    Он это почувствовал и немедля заключил меня в объятия. На этот раз я не противилась. Мне и самой надоело быть неприступной, и я позволила ему меня соблазнить. Миша был в полном восторге, и как только мог, старался быть приятным. После понятных действий мы так и заснули, не расцепляя объятия.

    Утром он вскочил чуть свет, и едва сменился караул, развил кипучую деятельность. Сначала вызывал своего приятеля Огинского и долго с ним шептался. Потом к нему пришел какой-то гвардейский сержант с княжеским титулом, примерно моего роста и комплекции, и обещал к вечеру принести свой Преображенский мундир.

    Тотчас наградить Мишу за рвение я не рискнула, памятуя обещание Палена расправиться с ним, если он сблизится со мной и станет ему помехой. Во власти и способностях графа я ничуть не сомневалась. Тому свидетельством были мои туалеты. Как он сумел за немыслимо короткий срок добыть мне столько платьев и туфель, не укладывалось в разуме!

    Миша, конечно, пытался выторговывать себе лишние дневные ласки, но, помня вчерашнюю трепку, и мою последовавшую за тем холодность, в этом не особо усердствовал. Мы даже на какое-то время разошлись в разные комнаты, но скоро обоим стало скучно, и я пришла к нему просто поболтать.

    Мое благоразумие принесло свои плоды. Когда в дверь постучали, срочно одеваться, как и прятать румянец и блестящие глаза нам не потребовалось. Миша спросил, кто пришел и незнакомый, уверенный голос с каким-то незнакомым мне акцентом ответил, что по приказанию императора госпоже Крыловой следует немедленно явиться в кабинет его величества.